Зацепить 13-го

— К яйцам? — Я проглотила комок слюны и вытаращила глаза. — А зачем лед… туда?

— Потому что, когда хирурги делают такую операцию, они делают разрез прямо под мо… Фу, не могу! — Джонни замотал головой и признался: — Я даже думать об этом не могу без сострадания к несчастному придурку.

— Но что, если…

— Нет!

— Но я просто…

— Спокойной ночи, Шаннон! — Джоуи повернулся ко мне спиной и пробурчал: — Подкинула мне тему для кошмарных снов. Спасибо.

Повернувшись на спину, я закинула руки за голову и медленно вдохнула, надеясь унять скачущие мысли и очистить сознание.

Прошло несколько часов — храп Джоуи давно разносился по комнате, — а я все еще не могла уснуть.

Я устала."

"Я пыталась заснуть, но, как ни старалась, не могла отключить мозги.

Глядя в потолок, я мысленно перебирала свой каталог душевных травм.

Это было болезненной формой селфхарма, потому что такие воспоминания не приносили ничего хорошего, однако я вновь переживала каждую ссору, каждое жесткое слово в свой адрес и каждое печальное событие, случившееся со мной, от дразнилок в четыре года на школьном дворе до сегодняшних отцовских комментариев.

Это была крайняя форма мазохизма, ритуал, который я регулярно проводила после паршивого дня.

Закрывать глаза не имело смысла.

Стоило мне это сделать, как в голове начинали проноситься картинки с Джонни Каваной.

Не знаю, каким я предпочитала его видеть: незнакомцем, который засветил мне мячом по голове и потом при встрече в коридорах молча улыбался, или угрюмым придурком с непредсказуемыми реакциями и скачками настроения?

Но определенно я сожалела, что мне открылась другая сторона его жизни.

Итак, я узнала, что Джонни — восходящая звезда регби и очень перспективный игрок, которого ждет блестящая спортивная карьера.

Эти сведения вогнали меня в депрессуху по нескольким причинам, но одна застряла в голове.

Я уже знала одну суперзвезду: мой брат Джоуи, «безупречный» красавчик, игрой которого на поле все восхищались и за это позволяли ему делать все, что он хочет.

Как бы заботливо Джоуи ни относился ко мне, он тоже был кобелиной, оставившим кучу разбитых сердец на всем протяжении от Баллилагина до города Корка.

Сейчас он встречался исключительно с Ифой уже восемь месяцев.

Казалось, ему больше никто не нужен, однако никто не мог с уверенностью сказать, изменил он своим прежним привычкам или нет.

Собственный опыт подсказывал мне, что парни — кобели.

И отцы тоже.

Отцы были мудаками, мужчины вообще не заслуживали доверия.

Тут приходилось нехотя признать, что не все мужчины, но большинство.

Особенно те, у кого спортивные фигуры и накачанные мышцы.

Будучи сестрой одного из таких, я знала, что творится в мозгах у спортсменов, которым еще не исполнилось двадцати.