Зацепить 13-го

Я посмотрел вниз, и вот тут мне откровенно поплохело: у меня не было ног.

Вместо них — две культи.

А потом я стал сдуваться, высыхать, как жуткий тип из «Гарри Поттера».

Лицо Шаннон, обезумевшей от горя, — это последнее, что я видел, перед тем как проснуться.

Жуткая жуть.

Я проснулся весь в поту и целых пять минут ощупывал себя, убеждая паникующий мозг, что ноги по-прежнему на месте.

Мне было не избавиться от ощущения, что сон — это предостережение.

О чем — я понятия не имел, но в животе поселилась жуть и не исчезала весь день.

Я не мог выбросить это из головы.

Я не мог выбросить из головы ее.

Во всем этом не было никакого смысла, и я не имел понятия, почему я хотел пойти к ней.

Не к Гибсу.

Не к маме.

Не к тренерам.

Внутри меня жестко колбасило, я боялся даже думать о летнем сезоне, но какой-то едва знакомой девчонке, у которой глаза глядели прямо мне в душу, я хотел признаться в своих страхах.

Что-то мне подсказывало: я могу ей рассказать.

Глубоко внутри я чувствовал, что она знает меня.

Получается, она может меня спасти?

Исусе, я точно схожу с ума…

Последний урок в пятницу был для меня полной катастрофой.

Преподаватель без умолку о чем-то рассказывал, но я ничего не понимал и не запомнил ни слова. Я торопился покинуть главное здание: в спортивном корпусе меня ждал разговор с тренером. И вдруг знакомый голос окликнул меня по имени.

Может, притвориться, что не слышал, и выйти? Но она схватила меня за руку и потянула назад, и вежливость победила.

Я попытался успокоить себя дыханием, мысленно напомнив о необходимости быть любезным, затем повернулся к ней.

— Привет, Белла, — произнес я, слегка кивнув.

Как всегда, она была хороша: черные волосы, стрижка боб, на лице — полный макияж.

Она была высокой и фигуристой, школьная форма подчеркивала все округлости тела.

К счастью, меня это ничуть не возбуждало.

— Привет, Джонни, — ответила Белла, широко улыбнувшись. Она была высокая — пять футов и одиннадцать дюймов, — но все равно задирала голову, чтобы посмотреть на меня. — Как поживаешь?

У меня на языке вертелось: «Тебе какое дело?» — но я умерил нетерпение и задал вопрос в лоб:

— В чем дело?

— О, ну знаешь, как обычно, — ответила она, закидывая темные прядки за уши.

Вообще-то, я не знал ничего.

Я ничего не знал о ней, а она обо мне — и того меньше.

Встречаясь, мы не вели разговоров.

Мы трахались.

И такое решение в большей степени исходило от нее, чем от меня.

— Я выходила из кабинета. Смотрю, ты идешь, — продолжала Белла, водя большим пальцем по моему запястью. — Вот я и решила подойти и поздороваться.

Я убрал руки в карманы и качнулся на пятках:

— Ну, так мы уже поздоровались."

"— У меня такое чувство, что мы уже целую вечность не разговаривали, — продолжала она.