Зацепить 13-го

 — Парень, какого хрена ты творишь?

Твою мать!

Я сделал успокоительный вдох-выдох, затем повернулся к нему:

— Прости, что создал небольшую проблему твоему бару. Это не повторится.

— Небольшую проблему? — Лиам удивленно вскинул брови. — Ты ведь мог убить того парня.

Я еще не остыл и, взъерошив волосы, резко произнес:

— Эти сволочи издевались над моей девушкой. Прости, что разборка состоялась в твоем баре. Я заплачу за разбитую посуду и все остальное, но это будут последние деньги, которые я тут оставляю.

— Джонни, расслабься, — пошел на попятную Лиам. — Я ведь не прогоняю тебя из бара.

— А я не пачкаюсь о всякую шваль, Лиам, — напряженным тоном ответил я и указал на дверь закутка. — А шваль, которая там торчит, — самая последняя. Ты можешь делать как хочешь, можешь и дальше обслуживать таких, как они, а я найду для своей команды новую заводь.

— Джонни, дружище, да будет тебе…

— Нет, не будет, — прошипел я, сбрасывая с плеча руку владельца. — Я должен беречь свою репутацию, а там, где обслуживают разное отребье, это невозможно.

— Это их последний приход сюда, — крикнул вдогонку Лиам.

Я обернулся на пороге:

— Я вернусь, когда среди посетителей не будет злобных и агрессивных уродов.

С этими словами я повернулся и вышел из паба.

Шаннон ждала меня на пассажирском сиденье машины.

— Прости, что так долго, — сказал я, когда забрался в машину и защелкнул ремень безопасности. — Заболтался там.

— Нет, все нормально, — торопливо возразила Шаннон своим тихим голоском. — Все в порядке. Ты не должен передо мной извиняться.

Вообще-то, должен.

Я на полчаса оставил ее одну мерзнуть в машине.

Вообще не круто.

Особенно для нее.

— Ты в порядке? — спросил я, повернувшись к ней.

— Да, и большущее тебе спасибо, что заплатил, — ответила она, слегка покраснев. — Я ценю твою щедрость.

Она что, серьезно так думает?

Она всерьез благодарит меня за эти пустяки?

Исусе, эта девчонка и правда не похожа на других.

— Шаннон, это вовсе не щедрость, — ответил я, с любопытством глядя на нее. — Каких-то пара бутылок колы и тарелка супа.

— Для меня это много значит, поэтому спасибо, — прошептала она, в который раз откидывая за ухо красивые непокорные волосы.

Ее глаза пробуравили во мне дыры такой глубины, что мне пришлось отвернуться ради сохранения рассудка.

Это было невозможно.

Она сама невозможная.

— Да, вот твои вещи, — сказала она, осторожно положив мне на левое бедро бумажник и ключи.

На здоровое бедро, заметил я.

Ну вот это уже слишком.

— Если хочешь, пересчитай деньги, — добавила Шаннон. — Я про бумажник. — Она закинула за ухо еще одну прядку. — Я не обижусь.

Что за херь?

— Как ты сказала?

Шаннон покраснела.