Зацепить 13-го
Ее жизнь — борьба. Борьба за каждую спокойную минуту без насмешек и издевательств.Его жизнь — борьба. Борьба с соперниками на поле и с болью, о которой никто не должен знать.На первый взгляд, Шаннон и Джонни настолько разные, насколько вообще можно себе представить. Жертва школьного буллинга и домашнего насилия, Шаннон никогда не чувствует себя в безопасности и хочет только одного — стать невидимкой. Перспективный спортсмен и любимый сын обеспеченных родителей, Джонни пользуется в школе особыми привилегиями и привык ко всеобщему вниманию и восхищению.Их дороги никогда бы не пересеклись, если бы не несчастный случай. А может, наоборот — счастливый?..Впервые на русском!
Я к ней не притрагивался.
Мама с видимым облегчением вздохнула:
— Значит, вы с Шаннон не занимались этим… назовем это делом.
— Господи боже, мама, нет! Сколько можно повторять! — заорал я, остановив ее прежде, чем она нанесла непоправимую травму моей психике.
— Ох, это хорошо, — выдохнула она. — Ты хороший мальчик.
Хороший мальчик?
Я что, пес какой-нибудь?
И ничего хорошего не было в том, чем я хотел заняться с Шаннон Линч.
— Спасибо, мама, что по умолчанию считаешь своего сына козлом, — язвительно бросил я. — Я оценил недостаток твоей веры в мои моральные устои.
— Ну, ты признался в том, что уже не девственник, в тот же день, когда привел домой свою девушку, это все равно что сбросить на меня бомбу, — с упреком заявила мама. — И замечу, это первая девушка, которую я вижу рядом с тобой. Что прикажешь думать? Я пыталась подготовить тебя к будущему.
— Во-первых, и это уже в последний раз, Шаннон не моя девушка, — раздраженно заявил я. — Во-вторых, невинности я лишился еще в первый год учебы в Томмене. И в-третьих, я могу надеть презерватив в темноте одной рукой, даже если ее привязать у меня за спиной.
Мама в ужасе вскрикнула, а я мысленно вломил себе за этот взрыв.
— Мам, я соврал, — попытался утешить я ее. — Я девственник.
— В первый год, — всхлипывая, произнесла она. — В первый год!
— Нет-нет-нет, — торопливо уговаривал я. — Я девственник, правда.
— Нет, — плакала она, качая головой. — Не ври мне сейчас.
И что теперь прикажете делать?
Черт, где мой отец, когда он так нужен?
— Тебе же тогда было всего четырнадцать, — продолжала стенать мама.
— Тринадцать, — пробормотал я, прижимая ее к груди и поглаживая по спине.
— Пресвятая Дева! — Мама услышала и зарыдала громче.
Черт.
Какая жесть!
— Да девственник я, — продолжал повторять я, пока мама заливала слезами мой школьный джемпер. — Я берегу себя для брака.
— Это все регби, — всхлипывала она, сжимая в кулаке джемпер. — Это проклятое регби всему виной!
— Чему?
— Что ты потерял невинность! — прошипела мама.
"Нет, мама, это член сбил меня с пути, когда начался пубертат…
— И она в твоей комнате, — завывала мама, вновь уронив голову мне на грудь. — Боже мой!
— Это ведь ты привезла ее сюда, — напомнил я, продолжая гладить мамину спину. — Давай представим, чисто для примера, что у меня с Шаннон что-то было. Хотя ничего не было, — торопливо добавил я.

















