Зацепить 13-го

Радовалась, что никто не насмехается и не издевается надо мной.

Радовалась пусть и временной, но свободе от отца.

Радовалась, что семь часов в день могла дышать.

Я привыкла к обществу самой себя и со всем справлялась сама. Сидела одна за партой, одна ела… думаю, понятно, к чему я клоню.

Я всегда была одинока, так что недавнее затруднение или, лучше сказать, развитие моего социального статуса стало для меня полной неожиданностью.

Говорят, солидарность выражается в цифрах. Я в это твердо верила.

Рядом с подругами я чувствовала себя лучше.

Возможно, причина в подростковой тревожности, а может, это следствие моего прошлого, но мне нравилось, что больше не надо входить в класс одной, что всегда рядом с тобой сидит кто-то близкий, кто скажет, что после еды у тебя что-то застряло в зубах.

Подруги и не подозревали, как много значит для меня их дружба. Они оказывали мне постоянную поддержку, в которой я отчаянно нуждалась, а в моменты панической неуверенности служили защитным барьером.

На уроках в прежней школе я так напрягалась и тревожилась, что ничего не успевала в классе, а потом дома до позднего вечера наверстывала упущенное."

"Без постоянного ожидания атаки со стороны одноклассников я шла почти вровень с остальными, втягивая знания, как наркоту.

Я даже сумела сдать большинство промежуточных экзаменов на аттестат младшего цикла, за исключением математики и основ предпринимательства.

С ними никакие дополнительные занятия не помогали.

Зато я впервые в средней школе получила А по естественным наукам и была этим довольна.

В обед я сидела с подругами, а не с братом и его друзьями, как раньше. Я была в компании обычных людей.

Такого уровня нормальности я еще не достигала.

Прежде я никогда не чувствовала себя в безопасности.

Но я начинала привыкать к этому чувству.

У меня было ощущение, что к происходящему как-то причастен он.

Джонни Кавана.

В смысле, без него ведь не обошлось бы?

Я не имела столько влияния, — значит, это был он.

И вовсе не случайность, что происшествие на поле оказалось стертым из памяти всех учеников.

После того дня я часто его видела: в коридорах, идя на уроки, в столовой во время обеденного перерыва. Он никогда не подходил ко мне, но неизменно улыбался.

Если честно, я удивлялась, как он может улыбаться мне после всего, что мама тогда вылила на него возле директорского кабинета.

Я не знала, стоит ли извиняться перед ним за ее поведение.

Мама тогда перегнула палку и чуть ли не угрожала ему, но, с другой стороны, это по его вине я провела ночь в больнице, а затем неделю дома, бок о бок с отцом, поэтому я решила обойтись без извинений. И потом, я слишком затянула.

Подойти к нему сейчас, почти через месяц, было бы просто дико.