Зацепить 13-го

Это была наглая ложь — меня обвиняли в попытке соблазнить парня, на которого я никогда не обращала внимания, — и еще одно из множества жалких оправданий для расправы со мной.

И в тот день прекратила я.

Прекратила врать.

Прекратила притворяться.

Просто прекратила.

Тот день стал переломным не только для меня, но и для Джоуи. Он вернулся домой и сообщил: его на неделю исключили из школы за то, что отдубасил братца Киры Малони — моей главной истязательницы.

Наша мама только взглянула на меня и забрала документы из школы.

Вопреки желаниям отца, считавшего, что мне нужно научиться давать сдачи, мама пошла в местный кредитный союз и взяла заем для оплаты вступительного взноса в Томмен-колледж — платную частную среднюю школу, находившуюся в пятнадцати милях к северу от Баллилагина.

Я хоть и тревожилась за маму, но знала: если я еще раз переступлю порог БМШ, назад уже не вернусь.

Я исчерпала свой лимит.

Передо мной замаячила вероятность более счастливой жизни, и я обеими руками за нее ухватилась.

И хотя я опасалась, что за переход в частную школу мне прилетит от ребят из нашего района, я знала: вряд ли это будет хуже того дерьма, которое остается в прошлом.

И потом, я буду учиться в одном классе с Клэр Биггс и Лиззи Янг, с которыми дружила в начальной школе. Это мне пообещал мистер Туми — директор Томмен-колледжа, когда на рождественских каникулах мы с мамой ездили туда записываться.

Мама и Джоуи неустанно меня поддерживали и подбадривали. Мама взяла дополнительные смены в больнице, где работала уборщицей, чтобы заплатить за мои учебники и форму, которая включала блейзер.

До Томмен-колледжа блейзеры я видела только на мужчинах во время воскресной мессы и ни разу на подростках. А теперь он станет частью моей повседневной формы.

Я переходила в другую школу в середине учебного года — очень важного года, поскольку в конце его меня ожидали промежуточные экзамены. Это стало причиной раскола в нашей семье. Отец был в ярости из-за необходимости тратить тысячи евро на образование, которое в муниципальной школе через дорогу не стоит ни цента.

Когда я попыталась объяснить отцу, что моя жизнь в муниципальной школе была далеко не так легка, как у его драгоценного сына — звезды ГАА, он отказался слушать, велел заткнуться и недвусмысленно оповестил, что не собирается поддерживать мое обучение в частной школе, где все повернуты на регби и учатся сплошь напыщенные клоуны и мажоры.

Я и сейчас помню слова, вылетавшие из отцовского рта: «Подняла морду — и кочергой не достанешь», «Не для регби и частных школ тебя растили» — и особенно мою любимую: «Не ровня ты этим сучкам».