Зефир в шоколаде

Но не думаю, что твоей жене стоит это знать.

— Вот и я не думаю.

— Слушай, а Лиска знает?

— Ты сдурел? У неё язык, как помело.

— Но это тоже козырь, Антох. Называется: разделяй и властвуй. Она маменьке точно долго не простит.

— Простит, как только оголодает. До денег отца ей ещё три месяца.

— И то не факт, что Марина её к ним допустит.

Антон кивнул.

— Не факт.

— Знаешь, если бы у Марины не было достойного повода, она всё равно бы тебе отомстила. Такая уж у баб натура. — Виктор пиво допил и из-за стола поднялся. — Пойдём-ка, Лерочка с тебя глаз не сводит.

Антон встрепенулся, выпрямился и поискал жену глазами. Поторопился подняться. Почувствовал, как Соловьёв его в спину кулаком ткнул, когда они по лестнице спускались. Оказавшись среди танцующей молодёжи, Антон вдруг почувствовал себя неуютно, такое нечасто случалось, а возможно и впервые. Добрался до Леры и сразу её обнял, поцеловал в губы. Улыбнулся, как по заказу.

— Ты не устала?

Лера головой качнула, но не отстранилась, обняла его, и они, не в такт музыки, принялись неспешно двигаться в обнимку. Антон руками её обхватил, уткнулся носом в её шею и на минуту даже глаза закрыл. Правда, думал в этот момент совсем не о жене, думал о проблемах, о своих моральных долгах, если таковые имеются, как ему намекнуть пытаются. И что делать, если всё вскроется. Лера точно впечатлится, и придётся разводиться. На следующий день.

Лера погладила его по волосам, прижалась покрепче, грудью к его груди, и Антон, наконец, вздохнул. Выпрямился, затем обернулся через плечо, на Виктора, который что-то говорил Лене на ухо и при этом пошловато ухмылялся. Правда, судя по тому, что та позволяла его руке гулять по её спине, ничуть из-за этого смущена не была.

— Поедем домой, — проговорил Антон Лере на ухо.

Она лишь кивнула, не собираясь спорить, и взяла его за руку.

На следующий день привезли ковёр. Я была вне себя от радости, грузчики внесли его в дом и даже помогли расстелить на том месте, на которое я указала. Расцветку подобрала замечательную, неброскую, но в то же время взгляду было приятно. И с обивкой мягкой мебели сочеталось, оставалось шторы поменять. Я едва дождалась Антона. Он приехал на обед (мы завели традицию, по крайней мере, пытаемся ей следовать, привнести в нашу жизнь стабильности), и я гордо продемонстрировала ему свою покупку.

Антон остановился у края, разглядывая ковёр у своих ног, после чего усмехнулся.

— Наступать можно?

— Можно. Но сними ботинки.

Он кашлянул, сдерживая смех, но принялся разуваться. Затем наступил, брови вздёрнул.

— Мягкий.

— Правда? — Я невероятно обрадовалась и поспешила последовать его примеру и босая оказалась на новеньком ковре. Ступням было очень приятно, я ногами переступила. — Как здорово. Не зря мне тот мальчик так его советовал.