Зефир в шоколаде

Несмотря на наши отношения, на все недопонимания. Думаю, Боря был бы доволен, что я желаю его дочери всего наилучшего в семейной жизни. До свидания, дорогая.

Честно, я чувствовала себя оплёванной. Марина мне ещё разок на прощание улыбнулась, потрепала меня по руке, после чего развернулась и пошла обратно к могиле. Я тоже пошла к своей машине. Шла, чувствуя в босоножках раздражающий кожу песок, трясла ногами, а думала о том, что мне Марина сказала. Улыбалась, проявляла мнимое беспокойство, а на самом деле весьма ловко плюнула мне в душу.

11"

"— С чего вдруг тебя на кладбище потянуло? — недоумевал Антон. И вроде бы вопрос его был чисто риторическим, но в его голосе я явно расслышала недовольство. Глаза на мужа подняла, оторвавшись от своего важного дела — ногти на ногах красила. А Антон ходил вокруг меня кругами по гостиной, пил коньяк и задавал мне дурацкие вопросы.

Я полюбовалась на дело рук своих, на нежно-розовый лак на ногтях, но тем самым время тянула, пытаясь понять, с чего это Антон так завёлся. И ведь не из-за моего визита на могилу отца, нахмурился он, как только про Марину услышал. Но в ответ на его вопрос, я плечами пожала.

— Просто захотелось.

Ответить на это Антону было нечего, поэтому он сделал ещё глоток, отвернулся от меня, и я, воспользовавшись этим, остановила взгляд на его затылке. Его нервозность, как бы глупо это не звучало, меня нервировала.

— Я тоже не рада была с ней встретиться, — сказала я ему. — А уж после того, как мы с ней поговорили, и вовсе…

— Что? О чём говорили?

Я усмехнулась и решила не скрывать от него правды.

— О тебе. Марина о тебе не слишком хорошего мнения, ты знаешь? Высокого, но не… положительного.

— Ах вот как! — Антон ухмыльнулся, присел на подлокотник кресла, а на меня взглянул с насмешкой. — И что же именно она тебе сказала? Про меня.

— Что ты слишком любишь деньги. Даже немного больше, чем женщин. — Я покрасила мизинец, и кинула на Антона весёлый взгляд. — Как думаешь, этому мне порадоваться?

Антон прищурился, вглядываясь в моё лицо, видимо, понял, что я не слишком этими выводами негаданной мачехи обеспокоена, и усмехнулся.

— Радуйся. Я на самом деле деньги люблю чуть больше, чем всех остальных женщин.

Я заинтересованно вздёрнула брови.

— Остальных?

Он, наконец, улыбнулся, широко и лучезарно.

— Тебя я люблю больше всех.

Я тихонько вздохнула, изображая мечтательность. На самом деле изображала, потому что интересовало меня в этот момент совсем другое. Закрыла тюбик с лаком, вытянула ноги на журнальный столик, на диванных подушках раскинулась и посмотрела на мужа. Антон уже не выглядел таким взбудораженным, как несколько минут назад. Тоже в кресле раскинулся, и присматривался ко мне с явным удовольствием.