Зефир в шоколаде

Антон этого не знал, но это было дурное предзнаменование: он начал меня злить своими нравоучительными речами.

— Не надо разговаривать со мной, как с ребёнком. Я учителем работаю, если вы не забыли, и в чужих уроках не нуждаюсь. Вы сами-то…

— Что? — быстро переспросил он.

— Не слишком жизненным опытом умудрены… в силу возраста, а считаете, что можете меня наставлять.

Антон улыбнулся, и меня снова на секунду ослепила белизна его зубов. А он проговорил успокаивающе:

— Я не наставляю, просто говорю, что вижу. И можно ещё одно скажу? Очень уж хочется.

Я кивнула, соглашаясь, но оставалась настороже.

— Как тебя с твоей внешностью в учителя занесло? — Я настолько растерялась, что не нашлась, что ответить, а Антон тем временем продолжил: — Мы года два назад искали лицо новой торговой компании. Мне никто не нравился, но если бы я тогда тебя увидел…

Кажется, это был самый ошеломительный комплимент в моей жизни. Правда. И я растерялась, не знала, как реагировать, взгляд снова забегал по залу, что совсем не помешало мне припомнить ту самую громкую рекламную компанию, прогремевшую на всю нашу немаленькую область. Где девушка-модель, кстати, блондинка, как и я, лежала голой грудью на крыше навороченного внедорожника, ветер трепал ей волосы, а дикий взгляд вынимал душу из каждого мужчины, что видел этот плакат. И большой вопрос, кого хотели больше — машину или девушку.

— Я бы туда не полезла, — проговорила я негромко, а Антон рассмеялся.

— Полезла бы. Я умею уговаривать.

Вот в этом я не сомневалась, иначе, что я делаю в этом ресторане?

Принесли салат и водку. Я непонимающе воззрилась на небольшой графинчик, даже не помню, как Антон его заказал. А вот тот наличию водки не удивился, а для меня коротко пояснил:

— Помянем Борю.

Спорить я не стала, подняла свою рюмку, правда, не удержалась и заметила:

— Особо расстроенным его смертью вы не выглядите.

— Я расстроен, — ответил он совершенно спокойно, нисколько не оскорбившись из-за моего намёка. — По многим причинам расстроен. Но Боря был таким человеком… переполненным жизнью, что так запросто в его смерть не поверишь.

— Что вы имеете в виду, говоря — переполненный жизнью?

Антон остановил на мне взгляд, задумался о чём-то, после чего негромко сказал:

— Не чокаясь, — и выпил. А я ждала ответа, держа свою рюмку на весу. Антон наблюдал за мной, забыв закусить. Напомнил: — Выпей.

Пришлось пить. Выдохнула, зажмурилась и выпила. Странные поминки, через силу.

— А что ты имела в виду, когда спросила меня об этом?

Теннис. Моя подача, а он ловко отбил.

— Я знаю, что у него были… своеобразные привычки, — сказала я, в конце концов.

— Ты имеешь в виду, что он гульнуть любил? — Я промолчала, а Антон понимающе усмехнулся. — Ещё как любил, проблема всей Бориной жизни.