Зефир в шоколаде

Звякнула пряжка ремня, Антон подхватил меня поудобнее, прижал к стене, губами впился в мою шею, а я, очень хорошо чувствуя, что произойдёт уже в следующее мгновение, в панике проговорила:

— Мне нужен развод.

Он замер, голову поднял и уставился на меня. Лица я разглядеть не могла, а вот глаза в тусклом свете луны мерцали. Антон головой качнул.

— Что?

Я не шевелилась. Слишком неприличной была ситуация, а у меня чересчур провокационной поза. И муж рядом без штанов.

— Лера, ты обалдела, что ли?

Угроза моей чести и достоинству прошла, Антон меня отпустил и брюки застегнул. Пряжка опять загремела, а я от этого звука поморщилась. Одной рукой одёрнула платье. А потом Антон хлопнул ладонью по выключателю, вспыхнул свет, и мы оба заморгали, глядя друг другу в глаза.

— Что ты сейчас сказала? — Его рука поднялась к моему лицу, а я её оттолкнула, больше не церемонясь. Стараясь не встречаться с Антоном взглядом, из угла выбралась. Споткнулась о край ковра, а всё оттого, что Антон наблюдал за мной. Очень внимательно, глаз не сводил.

— Я больше ничего не хочу. Не хочу тебя, не хочу быть замужем, и наследства не хочу. — Я руки потёрла, будто успела их испачкать обо что-то. — Я даже не представляла, в какую грязь ты меня втягиваешь.

— Грязь? — Антон прошёл за мной в гостиную, продолжая наблюдать за мной с недоумением, как за странного вида собачонкой.

Я лоб потёрла, наконец набралась смелости и повернулась к нему. Говорить старалась спокойно, словно не собиралась рыдать, и это не моя жизнь рушилась. Хотя, какая жизнь? Сколько надежд у меня было на жизнь с ним? По пальцам можно пересчитать. Просто все месяцы брака старалась не замечать очевидного.

— О какой грязи, вообще, речь? Тебе деньги не нужны?

— Не нужны! — закричала я. — В том-то и дело, что они мне не нужны! Жила я без них всю жизнь, и счастлива была!

— Серьёзно?

— Перестань задавать мне идиотские вопросы!

— Это ты ведёшь себя, как идиотка! — вдруг заорал он, и мне страшно стало оттого, как его вдруг перекосило. — Ты можешь нормально объяснить, в чём дело, а не устраивать мне истерики?

— В чём дело? Дело в твоей щеке! И в той, что вмазала тебе по физиономии! И скажу, что мало вмазала!

Это откровение подействовало. Антон остановился, будто на стену натолкнулся, только взгляд в меня тяжёлый упёр. Пытался осмыслить, я видела, как прищурился, а взгляд заметался. И тогда предупредила:

— И не надо придумывать оправданий. Слышать ничего не хочу.

— Что она тебе сказала?

— Ничего. — Я попыталась проскользнуть мимо него, чтобы выбраться из гостиной, Антон схватил меня за локоть, а я вдруг принялась лягаться и шипеть. — Отпусти меня!

— Да… — Он выругался в полный голос, толкнул меня к дивану, а посмотрел, как на ополоумевшую.