Зефир в шоколаде

А потом остановилась и повернулась к нему. Стас едва не налетел на меня, но тут же поспешно отступил, а вот взглянул с недоумением.

— Стас, у меня есть к тебе разговор.

— Серьёзный?

— Да. Ты решишь, что я абсолютно ненадёжный человек, и моему мнению и решениям доверять нельзя, но я всё-таки спрошу…

— Прозвучало очень серьёзно. — Станислав Витальевич голову чуть склонил, улыбнулся, а стёкла его очков блеснули. Всё вместе это выглядело впечатляюще.

— И это на самом деле серьёзно, — не стала я с ним спорить. А интересующий меня вопрос решила задать в лоб. — Ты замену мне нашёл?

Он отстранился, сделал глубокий вдох, поистине усталый вздох занятого директора школы, головой качнул.

— Ещё нет. Ты должна понимать, что это непросто, я не могу позволить себе взять на работу первого встречного…

— Вот и не бери, — перебила я его, а встретив удивлённый взгляд, поторопилась объяснить. — Конечно, если ты не против, чтобы я осталась.

— Ты решила работать?

— У меня изменились обстоятельства. И работа мне нужна.

— Как изменились?

Вот это обсуждать с ним, да ещё посреди школьного коридора, пусть и пустого, у меня не было никакого желания. Поэтому я отвела глаза, молчала дольше, чем нужно, и дождалась того, что Стас осторожно тронул меня за локоть.

— Лера, что случилось?

Я аккуратно отодвинулась от него.

— У меня нет желания это обсуждать, Стас, извини.

Он спорить не стал, сверлил меня взглядом, но заставил себя промолчать. Затем кивнул.

— Хорошо. Я понимаю… — Изобразил кривую ухмылку. — Помню, мне тоже не хотелось обсуждать. — На лестнице неподалёку послышались шаги, и Станислав Витальевич отступил от меня ещё на пару шагов, на допустимое приличиями расстояние. Через плечо глянул, а говорить продолжил официальным тоном: — Я буду рад, если ты решишь остаться.

— Хорошо, спасибо.

— Но, думаю, нам не мешает поговорить серьёзно о том, что происходит.

Я невольно поморщилась.

— Извини, Стас, — я голос до предела понизила, — но у меня не то настроение… для серьёзных разговоров.

В коридоре так никто и не появлялся, и Станислав Витальевич рискнул до меня дотронуться, правда, жест вполне нейтральный, просто положил руку мне на плечо.

— Я понимаю. — Я даже в полумраке коридора, не смотря на стёкла его очков, смогла рассмотреть удовлетворение, мелькнувшее в его глазах. Надо думать, он был горд своей прозорливостью насчёт моего брака. Неприятно.

В компании с его пониманием я и ушла. Улыбнулась напоследок вроде бы благодарно, а скорее с надеждой избавиться и от его заботы, и просто внимания к моей персоне, и скрылась за дверью учительской. Надо сказать, что разозлилась на Стаса, за все его взгляды и намёки. Конечно, смотрели и намекали все, но разозлилась я на бывшего. Что, думаю, неудивительно.