Зефир в шоколаде

— Ну почему я маленькая? Почему? Мне двадцать два!

— Потому что рассуждаешь, как капризный ребёнок.

— А как надо? Как училка?

Антон повернулся к ней.

— Алиса, я тебя очень прошу, хоть ты меня не зли.

— Антош, ну пожалуйста.

— Что?

— Хоть раз меня выслушай.

Он невольно усмехнулся.

— Зависит от того, о чём ты говорить будешь.

— Ты знаешь о чём.

Она так смотрела на него, что мёртвого бы проняло, а Антон мёртвым не был и оттого даже нервно кашлянул, особенно заметив, как Алиса грудь выпятила. Это был отработанный манёвр. Природа её в этом смысле одарила с лихвой, и Алиса явное достоинство фигуры подчёркивала, и пользоваться им не стеснялась. Надо сказать, что она и в семнадцать лет была девочкой фигуристой, при этом лишённой каких-либо комплексов, и не раз повергала в ступор даже взрослых мужчин. Но Боря девочку любил. Трезво оценивал её возможности, способности, характер и неприкрытые желания, но всё равно любил. И права Марина, именно он внушил ей мечту о сцене, о карьере сольной певицы, поддерживал, подыгрывал, совершенно не задумываясь о том, что с Алисой станет, останься она с этой мечтой один на один. Мать совершенно не желала спонсировать её сценические порывы.

Пока Антон разбирался со своими мыслями, Алиса к нему подошла, коснулась рукой его груди, а вот взглянула… взглянула с детской обидой. И это отрезвило. Антон головой тряхнул, перехватил её руку, странно горячую, и пока Алиса старалась к нему прижаться, на этот раз уже грудью, отступил.

— Лиса, зайка. — Знал, что она опять расстроится из-за его тона, но что он мог поделать? Пока она смотрела на него, словно обиженный ребёнок, он её и считал ребёнком. Фигура хорошая, в ложбинке между грудей можно разум оставить раз и навсегда, но в глазах… детство. Со страстью, соблазном, беспрекословной покорностью, но это была не повзрослевшая девочка, которую он, лично он, помнил подростком, в слезах и топающей ногами на отца с матерью. Ну и скажите, о каком плотском желании тут может речь идти? Несмотря на то, что ей уже двадцать два. Правда, любители наглядной юности и милых глупостей существуют, и их немало, так что Алиса ещё найдёт своего принца. Или не принца, а просто желающего её баловать и ей потакать.

— Антош, поцелуй меня. — Она повисла у него на шее, вцепившись в воротник его рубашки, наверное, специально, чтобы он не смог её от себя оторвать так просто. Потянулась к его губам, точно испачкала его подбородок яркой помадой, а Антону всё никак не удавалось расцепить её руки. Он раз сказал: «Алиса», другой сказал: «Алиса», даже голос повысил, но та просто так сдаваться не собиралась, привстала на цыпочки и всё-таки поцеловала.