Зефир в шоколаде

Антон пару секунд разглядывал меня через стекло, затем подбородок потёр и обошёл машину. Сел рядом со мной и усмехнулся.

— Знаешь, мне даже жаль, что это сделал не я.

— У них есть видео, я слышала.

— Я тоже слышал. Болтливый мент попался. — Антон мне подмигнул и завёл двигатель. — Поехали, поедим. — За руку меня ухватил и поцеловал в ладонь. После чего попросил: — Не злись.

— Ты заплатишь за ремонт машины.

— Лера, это не я!

Я посмотрела на него, секунда, и Антон отвернулся с тяжким вздохом.

— И как я, по-твоему, это объясню?

— Не знаю.

Антон смотрел в окно и недовольно дул щёки. Я наблюдала за ним недолго, после чего снова поднесла свою руку к его губам. Антон покосился, я глянула с намёком, а он фыркнул. Взял мою руку, но вместо того, чтобы её поцеловать, положил мою ладонь на своё бедро, но поразили меня его слова:

— Предлагаю сделку.

Руку я отдёрнула, после чего показала ему фигу. Антон презрительно прищурился.

— Девчонка.

Я не ответила.

В воскресенье вернулась мама. То есть, совсем вернулась, лето закончилось, весь урожай был собран и законсервирован, и она вернулась в город, на зиму. По телефону мне сообщила о том, что её зовут обратно на работу в библиотеку, и я, как и положено дочери, за неё порадовалась. В начале весны библиотеку закрыли на долгий ремонт, и всех сотрудников сократили, дав туманные обещания на возвращение. Никто в них не поверил, как и в сам ремонт библиотеки, мама говорила что-то о сдаче помещения в аренду, возможно, под кафе или магазин, но, как оказалось, мы слишком плохо думали о нашей горадминистрации. Библиотеку готовились открыть в будущем месяце, и даже о сотрудниках вспомнили и обещание сдержали. Мама радовалась, а я вместе с ней. Вот только с её возвращением в город, в нашу квартиру, вдруг поняла, что ощущаю некоторое неудобство. Мама, конечно, тут же выспросила меня о наших с Антоном отношениях, о том, что между нами происходит, и собираюсь ли я разводиться. И получалось так, что говорила я одно, а делала совсем другое. Потому что я сначала изливала ей душу и даже пыталась жаловаться на несерьёзность супруга, клялась, что не буду поддаваться на его уговоры и всеми силами постараюсь прояснить наши с ним отношения, а спустя какие-то минуты уже разговаривала с любимым по телефону, что-то тому обещая или даже отпуская грехи. Мелкие грехи, я всё ещё ждала, когда он придумает, каким способом возместить Станиславу Витальевичу причинённый ущерб. И совершенно не верила в его непричастность. Чем жарче Антон отрицал, тем большие подозрения во мне просыпались. Уж слишком он радовался, обсуждая эту тему. На его губах появлялась ухмылка, а в глазах злорадство. И это была одна из причин, которая никак не позволяла нам перейти к третьему свиданию.

Другой причиной была моя мама.