Зефир в шоколаде

Тебе это ни о чём не говорит?

— Ну… Может, у них акция была?

— Да, именно акция, — с заметным сарказмом произнёс Станислав Витальевич, буравя меня взглядом. После чего решительно взмахнул рукой. — Всё, больше я об этом говорить не хочу. Он в этой школе больше не появится, и надобность говорить о нём, отпадёт сама собой. Пойми, я должен это сделать, это моя обязанность, заботиться о репутации школы.

— А я репутацию подмочила? — негромко спросила я, хотя вопрос был чисто риторическим. Стас и отвечать на него не собирался, но наблюдая, как я беру ручку, чтобы подписать заявление по собственному желанию, всё же решил смягчить происходящее, и вновь попытался мне объяснить своё решение.

— Ты же всё равно уйдёшь. Я видел вас вчера, ты с ним помирилась. — В его голосе прозвучало неприкрытое обвинение в мой адрес, а мне оправдываться было нечем, да уже и не зачем. Поэтому я лишь неопределённо дёрнула плечами. — Сколько бы он позволил тебе работать? Через неделю бы ты пришла, и, извиняясь, попросила снова начать искать замену. Я ведь прав?

Я расписалась на заявлении и придвинула листок к нему. Решила больше не таиться, и призналась:

— Скорее всего. Но знаешь, быть уволенной всё равно неприятно. — Это я произнесла с натянутой улыбкой. Но тут же добавила: — Надеюсь, что с новым кадром тебе повезёт куда больше, чем со мной.

Я поднялась, а Стас вздохнул. Затем головой качнул.

— Лера, ты же знаешь, что мне всё это неприятно также сильно, как и тебе. Но у меня нет выбора.

— Я понимаю.

— Но всё равно злишься на меня.

— Это пройдёт, Стас.

Он придавил ладонью моё заявление.

— Чем заниматься думаешь?

Я помедлила перед уходом, положила руку на спинку высокого кресла, на котором сидела минуту назад. На самом деле призадумалась, затем плечами пожала.

— Наверное, мужем. — Улыбнулась. — За неимением других, буду его перевоспитывать. Он подаёт большие надежды, уверена, что станет хорошим мужем.

Станислав Витальевич внимательно вглядывался в моё лицо, потом переспросил:

— Ты серьёзно?

— Да. Я его люблю. А он без меня пропадёт.

Стас очки снял и невесело хмыкнул.

— Пожелать тебе удачи? — спросил он после паузы. — Как-то неправильно.

— Почему? — Я всё-таки направилась к двери, обернулась и негромко проговорила: — Извини за машину.

— Это всё-таки он?

— Я не знаю, — честно призналась я. — Но оплатил ремонт Антон. Я попросила. А уж что там на самом деле, я выяснять не буду. За это и извини. Пока?

Он молчал, молчал слишком долго, и я не стала дожидаться ответа. За дверь вышла, осторожно прикрыла её за собой, и тут же выдохнула. Я безработная.

Мама новость о моём увольнении восприняла, как личную трагедию, несколько раз повторила, что не было ещё в нашей семье подобного, никого ещё не увольняли.