Зефир в шоколаде

А я спросила:

— Как вы меня нашли?

По его губам скользнула улыбка.

— А вы прятались? — И тут же сделал жест рукой, как бы извиняясь. — Я не мог застать вас дома, ни вчера, ни сегодня. Пришлось искать другие пути.

— Зачем? Сообщить мне о его смерти? Я узнала об этом из новостей, ещё вчера.

— Лера…

— Меня зовут Валерия, — нетерпеливо перебила я его.

Ему пришлось кивнуть.

— Хорошо, Валерия. Завтра похороны. Ты уверена, что не хочешь проститься с отцом?

Внутри у меня что-то дрогнуло, весьма ощутимо. Я занервничала, сглотнула и отвернулась от него.

— Меня не приглашали.

— А тебе нужно приглашение? Ты его дочь.

— Об этом не помнили ни он, ни я.

— Это неправда, Лера. — Он вновь сбился на свойскую манеру общения, но даже не заметил этого. — Я работал с Борисом не один год. Как думаешь, от кого я узнал про тебя?

Я прищурилась, глядя на него, отчего-то не спеша верить его вкрадчивому тону.

— И что же он про меня рассказывал?"

"Антон молчал на секунду дольше, чем было необходимо, затем отступил и выдохнул, признавая поражение.

— Что ж, ты права. Чем Боря не славился, так это своими отцовскими качествами. Но он твой отец, и его завтра хоронят. Ты же сама пожалеешь, если не пойдёшь.

Знаю, что пожалею, но всё это казалось до невозможности странным и требовало обдумывания. Серьёзного и неспешного.

— Я подумаю, — сказала я наконец.

— Подумай, — согласился он, но ничего другого ему и не оставалось. Полез во внутренний карман пиджака, достал визитку и протянул её мне. — Позвони, когда решишь.

Я не ответила, покрутила в руках кусочек картона, на котором скромным чёрным шрифтом значилось: «Антон Александрович Бароев, генеральный директор». Генеральный директор чего — оставалось для меня загадкой, да и не слишком любопытно было, если честно.

Прозвучал звонок, резко и громко, и я заметила, как Антон дёрнулся, то ли от ужаса, то ли от неожиданности. А я лишь отступила ближе к стене, зная, что через считанные секунды коридор наполнится шумными и резвыми детьми, засидевшимися за партами. Так и случилось, гам и суета возникли мгновенно, можно было оглохнуть от выкриков и топота. Антон Бароев с подозрением огляделся по сторонам, тоже отошёл к стене и видимо затосковал в этой атмосфере. На него смотрели, можно сказать, что беспардонно таращились — что взять с детей? — но он этого, кажется, не замечал. Мне пришло в голову, что он с детства привык к чужим взглядам и любопытству.

— Хорошо, Антон… — Я посмотрела на визитку и прочитала: — Александрович. Я позвоню, если… надумаю. А сейчас, извините, у меня урок.

Он с пониманием кивнул, а напоследок сказал:

— Позвони мне. Даже если решишь не идти.

— Зачем?

Он вдруг улыбнулся.

— Хорошо, я позвоню сам.

И после этих слов покой из моей жизни ушёл.