Жених цесаревны

Глупое требование, учитывая, что подобный шаг с моей стороны приведёт к уничтожению всего моего рода. Да вот только…

— Можете ничего больше не говорить князь, я всё понимаю. Сейчас именно ваше молодое поколение под удар. Посыльный где?

— У нас в поместье, проходит процедуру… «допроса».

Я кивнул в ответ на слова Гродева. Хоть лично у меня не было никаких сомнений, что от этого посыльного мы вряд ли что-то узнаем, но мешать князю и его людям не буду. Им сейчас определённо нужно выместить злость. Так что пускай они этого посыльного хоть расчленят и повесят на столбу его останки — слова против не скажу и даже поддержу.

— Одно можно сказать точно — если Разумовский начал поступать подобным образом, то его окно возможностей сокращается и он пытается обострить обстановку в городе, — сказал я. — Ведь ещё два дня в том же духе и мы всё же пригоним сюда значительные силы армейцев и прочешим каждый уголок в поисках убежища князя. И плевать нам будет на потери в этом случае, мы не может продолжать терпеть нападения его людей в городской черте.

— Проблема только в том, что чем ближе мы будем к Разумовскому, тем более отчаянные шаги он будет принимать, — подметил Константин. — Загнанная в угол крыса способна на многое.

— А от меня чего вы хотите? Командира допрашиваем, в случае получения ценной информации сразу же воспользуемся ею, чтобы ухудшить положение князя. Я и так разгребаю то дерьмо, которое Разумовский оставляет у нас на коврике. Нужен гениальный план? Так думайте сами — это ваши детишки в беде, — ткнул я в Гродева пальцем, — и ваши люди упустили изменника, — тут я уже ткнул в сторону Константина.

Что характерно — оба промолчали после моих обвинений. Да, неприятно, когда тебя отчитывает мальчишка, только тут я был полностью прав. Я во всей этой ситуации так, приглашённый специалист, который устраняет последствия чужих ошибок. И не нужно мешать моей работы и требовать чего-то невыполнимого…

Глава 20

Я открыл дверь в комнату, которую мы временно переоборудовали в допросную. А следом за мной зашла и Марина. Она бросила беглый взгляд на пойманного командира и ни один мускул на её лице не дёрнулся. Это хорошо, выдержка у рыжей была.

Хотя наш пленник выглядел в целом хорошо. Так, губа разбита, да пара синяков виднеется. А ведь этого парня уже как два часа готовили к допросу. Нет, ему задавали вопросы, а он в свою очередь молчал или огрызался за что его били. Но били даже не в полную силу, не говоря уже про куда более серьёзные допроса: никаких игл под ногти, отрезания пальцев или ушей, не было пыток водой… Господи, да ему до сих пор даже ничего не сломали! Всё прямо по Женевским конвенциям."

"Но подобное отношение к пленнику было вызвано отнюдь не резким приступом человеколюбия.