Жестокий мир мужчин

А тут пьянице по голове стукнули, кому надо искать? Приходил следователь и к себе вызывал. – Женщина махнула рукой с крайним презрением. – В милиции тоже жуликов полно…

Последнее замечание меня насторожило.

– Вы думаете, они проявили халатность в расследовании или пытались что-то скрыть? – спросила я.

– Не знаю, грех на душу не возьму и ничего утверждать не буду. Да и дело давнее… чего теперь… Муж-то мой про то убийство что-то знал…

– Про какое?

– Ну, вот про тех шестерых, которых расстреляли по соседству… Видел вроде что-то, но мне ничего не рассказывал и никому другому тоже, кроме того следователя. Я, конечно, выспрашивала, а он говорит, такое дело, мол, головы лишиться можно. Покойник хоть и был пьяница, но мужчина умный и жизнь-то повидал. Ну, и когда из милиции стали по квартирам ходить, свидетелей искать, он рассказал… меня из комнаты выгнал, вот так… не хотел, чтобы я слышала.

– А что дальше было?

– Поговорили, тот из милиции ничего не записывал, так мой покойный муж захотел, ну и ушел следователь. А вечером мужа убили, прямо возле подъезда.

– Значит, кто-то из преступников узнал о его показаниях? – предположила я.

– Не знаю, – нахмурилась женщина. – Может, и узнал. Но не от Ивана моего. Говорю, хоть и пьяница был, царство ему небесное, но человек осторожный, жизнь научила.

– А следователя этого вы помните? Фамилию, имя или как выглядел?

– Конечно, помню. Слава богу, на память пока не жалуюсь. Фамилия его Дерин. Всеволод Павлович. Молодой совсем, симпатичный, волосы светлые… и вежливый очень, все по имени-отчеству меня… разговаривал ласково… Иуда, прости господи, – совершенно неожиданно закончила она, а я, кажется, даже глаза вытаращила.

– Но вы ведь не допускаете мысли, что он как-то причастен к убийству вашего мужа? – растерялась я.

Женщина невесело усмехнулась:

– Я любую мысль допустить могу: детдомовская я, из семьи врагов народа. Небось слышали, что это такое?

– Слышала.

– Так-то вот. – Она поднялась и поставила на плиту чайник. – Следователь ласковый был, Дерин этот, ничего не скажу… Но велел мне нос не высовывать, не так сказал, конечно, но я слова-то давно выучилась понимать. Ясно стало, рот откроешь – и тебе по башке дадут. Вот так-то. Я пошла к знакомой своей, мы с одного детдома, на фабрике вместе работали и жили рядышком. Посидели, подумали и решили, что помалкивать надо. И ей, и мне.

– А ей о чем? – удивилась я.

– Так она тоже убийство видела, то есть не убийство, а человека… убийцу.

– Того, кто тех шестерых расстрелял? – спросила я.

– Нет. Художника в ее доме убили. Из пистолета. А она видела, как из его квартиры мужчина вышел.

– Она что-то услышала и захотела узнать, в чем дело? – почти не дыша, спросила я."

"– Ничего она не хотела, – махнула рукой женщина.