Жестокий мир мужчин

Гаврилов придвинулся ко мне, взял за руку и произнес неожиданно серьезно:

– Может, не стоит ворошить прошлое? Иногда совершенно неожиданно обнаруживаешь вещи поистине страшные. Илья возвращается, он из тех людей, кто способен сам во всем разобраться. Думаю, у него это получится лучше.

– Ты говоришь совсем как Сашка, – усмехнулась я.

– Сашка? – не понял он.

– Мой брат. Вы ведь не знакомы?

– Не знакомы, но я видел его пару раз с Ильей. Красивый парень, вы очень похожи.

– Наверное. Мне это часто говорят.

– У тебя есть повод сомневаться в мудрости брата?

Я засмеялась, Гаврилов тоже засмеялся и закончил свою мысль:

– Вот и послушай его.

Мы еще немного поболтали, тут в студии появилась красавица, которая открывала мне дверь, и недовольно поинтересовалась:

– Сколько мне еще ждать? – а я торопливо поднялась.

Гаврилов проводил меня до машины.

– Куда теперь? – спросил он шутливо.

– У меня много идей, – усмехнулась я.

Выехав на проспект, я принялась заниматься самобичеванием. Чем я, в сущности, занимаюсь? Пристаю к людям с дурацкими вопросами и таким образом надеюсь отыскать убийцу? Все только усложняется и еще больше запутывается. Хотя кое-что я узнала: у меня есть свидетель. Дурацкие методы или нет, а отступать я не намерена. С Татьяной Зайцевой следует встретиться, женщины приметливы, и об Андрее она знает больше, чем самый лучший друг. Где она живет, я не знала, а на работе в такое время застать ее вряд ли удастся, но я решила рискнуть и свернула на проспект Свободы, где высились корпуса пединститута.

Стоянка перед первым корпусом была пуста, я вышла из машины и с сомнением огляделась. Потом не спеша направилась к высоченной лестнице, отделанной серым мрамором, и вдруг услышала:

– Ася… – повернулась и с удивлением увидела Татьяну, она торопливо шла от троллейбусной остановки мне навстречу.

«Не иначе, как это судьба», – мысленно усмехнулась я.

– Вы меня узнали? – спросила Татьяна.

– Конечно, – ответила я. – Если честно, сюда я приехала именно из-за вас. Хотела поговорить…

– Об Андрее? – Она вроде бы насторожилась.

– Да, если вы не против.

– Конечно, я не против. Где будем разговаривать?

– Можно поехать ко мне, – предложила я. – Или посидеть в машине.

– Давайте лучше пройдемся. Я почти все время в помещении, совсем никуда не хожу. Постарела, да? А вы нисколько не изменились. Впрочем, вы еще очень молодая женщина, а мой возраст называют бальзаковским.

– Я всегда считала, что бальзаковский – где-то после сорока пяти, разве нет?"

"– Какая разница… Девушкой меня уже давно никто не зовет.

Мы медленно шли по улице, и я испытывала чувство неловкости. С Татьяной мы никогда не были близки, и сейчас начать разговор по душам – дело нелегкое. Ее неожиданное появление слегка обескураживало.