Жребий Салема

5Он не смог уснуть, и единственное, что удерживало его от звонка Бену Миерсу, так это уверенность, что в пансионе Евы уже все спали. Там жило много стариков, и ночной звонок означал только чью-нибудь смерть.

Мэтт лежал, глядя, как светящиеся стрелки будильника перемещаются с половины двенадцатого к полуночи. Дом погрузился в неестественную тишину – а может, он просто слишком напрягал слух, чтобы уловить малейший шум. Дом был старым, но прочным и уже давно перестал издавать звуки, сопровождающие усадку. Слышалось только тиканье часов да слабые порывы ветра за окном. Ночами в будни машины по Тэггарт-стрит не ездили.

То, что ты думаешь, просто безумие!

Но волей-неволей он снова возвращался к одной и той же мысли. Конечно, ему как человеку начитанному объяснение случившегося с Дэнни Гликом пришло в голову сразу. Тогда они с Коуди вместе посмеялись над этой версией. Не исключено, что теперь ему ниспослано наказание за тот смех.

Царапины? Те отметины не были царапинами. Они были укусами.

Людей учили, что такого просто не может быть. Что события, описанные в поэме Кольриджа «Кристабель» или «Дракуле» Брэма Стокера, были плодом больного воображения.

Конечно, чудовища существовали: к ним относились люди, державшие палец на ядерных кнопках в шести странах, воздушные пираты, серийные убийцы, насильники детей. Но уж точно не… Это всем известно. Дьявольская отметина на груди женщины – всего лишь родинка. Муж, вернувшийся после собственных похорон в погребальном наряде к жене, был болен локомоторной атаксией – разрушением спинномозговых центров, ответственных за двигательные функции тела. Монстр, скрывающийся в углу детской, – всего лишь сваленные в кучу одеяла. Некоторые священники даже объявили, что сам Господь – этот великий белый маг и волшебник – и тот умер.

Но он обескровлен так, что кожа стала невероятно бледной."

"Наверху не слышалось ни шороха. Мэтт подумал, что Майк наверняка спит без задних ног. И что здесь удивительного? Он же сам пригласил его к себе, чтобы тот мог хорошо выспаться, чтобы его не тревожили… ночные кошмары? Он вылез из кровати, включил свет и подошел к окну. Отсюда виднелась блестевшая при лунном свете крыша Марстен-Хауса.

Мне страшно.

Причем не просто страшно – его обуял настоящий ужас.

Он судорожно пытался вспомнить известные средства от напасти, не имевшей названия: чеснок, святая вода и гостия, распятие, шиповник, проточная вода. Ничего из этих святых вещей у него под рукой не имелось. Он был самым обычным методистом, который не ходил в церковь и вообще считал их пастора Джона Гроггинса самым большим придурком во всем цивилизованном мире.

Единственным религиозным предметом в доме была…

В тишине послышался голос Майка Райерсона, сонно произнесшего:

– Да. Входи.