Жребий Салема

"

"– Нам нужна другая комната, – пояснил Мэтт.

Бен прошел ко второй двери и остановился. Он не принимал рассказ Мэтта всерьез, но неожиданно для себя ощутил вдруг приступ животного страха.

Ты открываешь дверь, а там он – свисает с балки, и его лицо уже опухло и почернело. А затем вдруг глаза распахиваются и выкатываются из глазниц! Он ВИДИТ тебя, и он рад, что ты пришел…

Воспоминания нахлынули на него с такой ясностью, что он, на мгновение утратив всякую связь с реальностью, замер от ужаса. В ноздри ударил запах сырой штукатурки и крысиного помета. Казалось, что самая обычная, покрытая лаком дверь в гостевую комнату отделяет его от преисподней.

Бен повернул ручку и толкнул дверь. Мэтт, тяжело дыша за его спиной, изо всех сил сжимал в кулаке распятие Евы.

Комната выходила на восток, и на горизонте как раз показалось солнце. Первые прозрачные лучи выхватили и окрасили в золото несколько пылинок, парящих над простыней, натянутой на Майке Райерсоне до подбородка.

Взглянув на Мэтта, Бен кивнул и прошептал:

– С ним все в порядке. Он спит.

– Окно открыто, – безучастно произнес Мэтт. – А было заперто. Я проверял.

Бен пригляделся к краю безукоризненно белой простыни: там виднелось маленькое пятнышко крови, уже успевшее потемнеть.

– Мне кажется, он не дышит, – заметил Мэтт.

Бен сделал пару шагов и остановился.

– Майк? Майк Райерсон! Просыпайся, Майк!

Никакой реакции. Ресницы не шевельнулись. На лоб упала прядь волос, и в первых лучах утреннего солнца лицо выглядело на редкость красивым, совсем как у греческой статуи. На щеках играл легкий румянец, да и сам цвет кожи говорил о здоровье – ничего похожего на ту мертвенную бледность, о которой упоминал Мэтт.

– Разумеется, он дышит! – немного раздраженно возразил Бен. – Просто слишком крепко спит. Майк! – Он слегка потряс Райерсона за плечо. Левая рука Майка, лежавшая на груди, соскользнула вниз и ударилась костяшками об пол, будто постучалась в дверь.

Мэтт вышел вперед, взял упавшую руку и прижал палец к запястью.

– Пульса нет! – сообщил он и хотел отпустить руку, но, вспомнив, как она ударилась костяшками, осторожно положил на грудь. Та начала снова соскальзывать, и Мэтт, скривившись, поправил ее.

Бен не мог в это поверить. Майк наверняка спит! У него же такой здоровый цвет лица, все члены сохранили гибкость, руки и пальцы гнутся, никакого окоченения, да и губы полуоткрыты, как при дыхании… Как он может быть мертв? Тыльной стороной запястья он дотронулся до плеча – кожа была холодной!

Послюнявив палец, Бен поднес его к полураскрытым губам Майка.

Они с Мэттом переглянулись.

– А что с отметинами на шее? – спросил учитель.

Бен, взявшись за скулу Райерсона, осторожно повернул ему голову набок, открывая шею.