Жребий Салема

– Тогда вы меня поймете, – кивнул он. – Я тут вырос, и Салемс-Лот навсегда поселился у меня в душе. Когда я вернулся, то чуть не проехал мимо, потому что боялся, что здесь все изменилось.

– Тут ничего не меняется, – сказала Сьюзен. – Или почти ничего.

– С мальчишками Гарденеров я играл в войну на болотах, в пиратов – на пруду, в захват флага и прятки – в парке. После моего отъезда из Салемс-Лота нам с матерью довелось пожить в разных неблагополучных местах. Когда мне было четырнадцать, мама покончила с собой, и я остался сиротой. Но жизнь перестала быть волшебством уже задолго до этого. И все, что от этого волшебства осталось, находилось – и продолжает находиться – здесь, в Салемс-Лоте. Город мало изменился. И Джойнтер-авеню выглядит так, будто на нее смотришь сквозь тонкую ледяную пластинку, как если бы в ноябре в баке с водой образовалась корка льда, которую, аккуратно постучав по бокам, можно освободить из плена и вытащить, а потом поглядеть сквозь нее на детство. Изображение расплывчатое и нечеткое, в каких-то местах вообще ничего не видно, но все равно общую картину разобрать можно.

Он замолк, удивляясь, что произнес целую речь.

– Вы говорите в точности так, как пишете! – произнесла восхищенно Сьюзен.

Бен засмеялся.

– Раньше я никогда не произносил ничего подобного. Во всяком случае, вслух.

– А что вы делали после того, как ваша мама… после ее смерти?

– Так, болтался, – ответил он коротко. – Ешьте мороженое.

Она послушалась, и какое-то время оба молчали. Наконец Сьюзен снова заговорила:

– Кое-что все-таки изменилось. Мистер Спенсер умер. Вы помните его?

– Еще бы! Каждый четверг тетя Синди выбиралась в город за покупками в магазине Кроссена и отправляла меня сюда выпить шипучки из корнеплодов. Тогда тут продавали настоящую, бочковую. Тетя давала мне пятицентовик, завернутый в носовой платок.

– А в мое время шипучка стоила уже десять центов. А вы помните, что Спенсер всегда приговаривал?

Бен сгорбился, вывернул одну руку, будто пальцы скрючены артритом, и, скривив кончик рта, прошамкал полушепотом:

– Ох, парень! Угробишь ты свой мочевой пузырь!

Звонкий смех Сьюзен взметнулся к лопастям вентилятора, медленно вращавшимся под потолком. Мисс Куган подозрительно покосилась на парочку.

– Точно! Только меня он называл подругой.

Они обменялись довольными взглядами.

– А как насчет того, чтобы сходить вечером в кино? – предложил Бен.

– Я – с удовольствием.

– И где тут ближайший кинотеатр?

Она хихикнула:

– «Синекс» в Портленде. Тот самый, где фойе украшено бессмертными полотнами Сьюзен Нортон.

– Так я и думал! А какие фильмы вам нравятся?

– Приключенческие, с погонями на автомобилях.

– Ладно! А вы помните кинотеатр «Нордика»? Он был прямо в городе.