Жребий Салема

Здоровяк в белой рубашке с расстегнутым воротом, на которой вокруг подмышек в жаркие дни всегда расплывались огромные пятна пота, неплохо играл в боулинг и любил в выходные заглянуть в бар, а в бумажнике вместе с лютеранским календариком хранил кучу карточек разных злачных мест в Портленде. Он был добродушным увальнем, не отличавшимся ни вспыльчивостью, ни сообразительностью. В силу этих немаловажных достоинств он несколько минут топтался возле камеры, продолжая громко стучать ложкой по металлическим прутьям и окликать Флойда в надежде, что тот хотя бы пошевелится или захрапит.

Нолли раздумывал, не позвать ли Паркинса, чтобы тот сказал, что делать, но Паркинс уже сам выглянул из дверей кабинета.

– Что за балаган ты тут устроил, Нолли? Разучиваешь речевку для стадиона?

Нолли смутился.

– Флойд не отзывается, Парк. Боюсь, что он… заболел или еще что.

– И ты думаешь, что от этого грохота он выздоровеет? – Паркинс подошел к камере и отпер ее.

– Флойд? – Он потряс его за плечо. – С тобой все в по…

Флойд свалился с койки на пол.

– Вот черт! – воскликнул Нолли. – Он что – умер?

Но Паркинс его не слышал: он не сводил глаз с удивительно умиротворенного лица Флойда.

До Нолли вдруг дошло, что во взгляде Паркинса был животный страх.

– В чем дело, Парк?

– Ни в чем, – ответил тот. – Просто… давай убираться отсюда. – И добавил, будто размышляя вслух: – Зря я его трогал.

Нолли перевел полный ужаса взгляд на лежавшее на полу тело.

– Очнись! – сказал Паркинс. – Надо вызвать доктора.

6Во второй половине дня Франклин Боддин и Вирджил Ратбан подъехали к деревянным воротам свалки в конце ответвления от Бернс-роуд, что в двух милях от кладбища Хармони-Хилл.

В первый год второго президентства Эйзенхауэра их старенький «шевроле»-пикап был цвета слоновой кости, а теперь стал грязно-коричневым с рыжими вкраплениями. В кузове машины лежал мусор, который набирался за месяц и состоял в основном из пустых бутылок из-под пива, вина и дешевой водки.

– Закрыто, – произнес Франклин Боддин, вглядевшись в надпись на табличке, пришпиленной к воротом. – Будь я проклят! – Отхлебнув пива из бутылки, лежавшей на коленях, он вытер рот тыльной стороной ладони. – Сегодня ведь суббота?

– Она самая, – подтвердил Вирджил Ратбан, понятия не имевший, какой сегодня день недели.

Он был так пьян, что даже не помнил, какой шел месяц.

– По субботам свалка работает, так ведь? – поинтересовался Франклин. Табличка была одна, но он видел целых три! Прищурившись, он вгляделся еще раз. На все трех значилось: «Закрыто». Надпись была сделана красной краской: наверняка из той самой банки, что хранилась в лачуге смотрителя Дада Роджерса.

– Всегда работала, – подтвердил Вирджил.