Жребий Салема

Когда Артуру Холмвуду предстояло проделать такую же жуткую процедуру, Ван Хельсинг ему сказал: Чтобы снова обрести покой, надо сначала испить эту горькую чашу.

Но удастся ли кому-то из них хоть когда-нибудь обрести покой?

– Заберите его! – взмолился Бен. – Не заставляйте меня делать это…

Никто не шевельнулся.

Он почувствовал, как по телу пробежали мурашки и на коже выступили капли холодного пота. Кол, который всего несколько часов назад был самой обыкновенной битой, вдруг налился невероятной тяжестью.

Бен поднял кол и приставил к левой груди Сьюзен – чуть повыше последней застегнутой пуговицы на ее блузке.

Острие выдавило ямочку на коже, и у Бена задрожали губы.

– Она не мертва! – хрипло выдавил он. Других аргументов не осталось.

– Напротив! – неумолимо возразил Джимми. – Она восстанет из мертвых.

Взяв безвольно лежавшую руку Сьюзен, он надел на нее манжету тонометра и измерил давление: 00/00, – затем приложил стетоскоп к груди и дал каждому послушать царившую там тишину.

В руку Бена вложили какой-то предмет – даже годы спустя он так и не смог вспомнить, кто именно дал ему молоток. Самый обычный молоток с резиновой рукояткой.

В луче света тускло блеснула сталь бойка.

– Сделайте это быстро и выходите на свет, – сказал Каллахэн. – Остальное мы закончим сами.

Чтобы снова обрести покой, надо сначала испить эту горькую чашу.

– Господи, помилуй! – прошептал Бен и, размахнувшись, нанес удар молотком.

Боек опустился точно на торец кола, и по ручке прокатилась волна отдачи, которая будет преследовать его до конца жизни. Будто от силы удара голубые глаза девушки широко распахнулись и из проделанного колом отверстия хлынул фонтан крови, забрызгивая ему руки, лицо и рубашку.

В воздухе повис едкий запах раскаленного металла.

Сьюзен скорчилась и бешено замахала руками. Ее пятки застучали по столу, отбивая какую-то невообразимую чечетку. Рот широко раскрылся, обнажая хищные клыки и исторгая жуткий пронзительный визг. Из углов рта потекли струйки крови.

Молоток опять взметнулся вверх и опустился. А потом еще и еще…

В голове у Бена раздалось громкое воронье карканье, а перед глазами закрутилась карусель из каких-то невиданных мерзких чудовищ. Руки, кол, молоток, безжалостно наносивший удары, – все было залито алой кровью.

В дрожащих руках Джимми прыгал фонарь, то и дело выхватывая лучом искаженное безумием лицо Сьюзен. Зубами она впились себе в губы, разрывая их на полоски. Кровь забрызгала белое полотно, которым Джимми после осмотра аккуратно прикрыл тело, вырисовывая на нем причудливые фигуры, похожие на китайские иероглифы.

Сьюзен вдруг выгнулась, будто сильно натянутый лук, и раскрыла рот так широко, что, казалось, челюсть не выдержит и вот-вот сломается.