Жребий Салема

Неужели все их усилия окажутся напрасными из-за несчастного замка ценой в пять долларов?

Нет уж! Если потребуется, он готов зубами разгрызть эту чертову дверцу! Посветив вокруг, Бен задержал луч фонаря на щите с инструментами: на двух стальных крючках там висел топор с резиновым чехлом на лезвии.

Подбежав к щиту, он схватил топор и снял чехол, а потом вытащил из кармана одну склянку со святой водой и разбил ее об пол. Разлившаяся вода засветилась. После этого Бен смочил водой из другой склянки лезвие топора, и оно тоже стало излучать необыкновенный волшебный свет. Ухватившись за деревянное топорище, Бен почувствовал, как оно плотно легло в руку, наполняя ее удивительной силой.

Повинуясь необъяснимому внутреннему порыву, он дотронулся инструментом до лба и тут же ощутил поразительную уверенность и веру в правоту своего дела. Впервые за последние недели он избавился от нерешительности и почувствовал внутреннюю готовность дать бой столь опасному противнику из потустороннего мира.

Руки гудели от обретенной силы, будто провода под высоким напряжением.

Лезвие засияло ярче.

– Ну же! – умоляюще крикнул Марк.

 – Быстрее!

Бен Миерс расставил ноги, взмахнул топором и молниеносным движением обрушил его на деревянную дверь. В воздухе мелькнула яркая дуга, и лезвие почти полностью вошло в дерево. Во все стороны брызнули щепки."

"Бен вытащил топор из жалобно заскрипевшей древесины и нанес новый удар. А потом еще и еще! Он чувствовал, как напрягаются мышцы, и действовал с доселе неведомыми ему самому сноровкой и уверенностью. После каждого удара щепки разлетались, будто шрапнель. Пятым ударом он прорубил дверь насквозь и принялся расширять проделанное отверстие, не останавливаясь ни на секунду.

Марк зачарованно не сводил с него глаз. Холодный голубой свет, исходивший от рук Бена и топорища, стал походить на столб огня, в котором Бен продолжал неустанно трудиться. На шее вздулись жилы, один глаз прикрыт, а второй широко открыт и сверкает. Рубашка на спине лопнула, и было видно, как под кожей перекатываются похожие на веревки мышцы. Бен превратился в одержимого, и Марк понимал, что эта одержимость вовсе не христианская: добро вернулось к своим изначальным истокам и лишилось всей мишуры цивилизации.

Оно походило на самородки, которые вдруг извергаются из самых глубин земных недр. И в этом не было какой-то завершенности. Это было проявлением Силы. Той самой Силы, что приводит в движение весь механизм мироздания.

Дверь в погребок Евы Миллер больше не могла противостоять этому бурному натиску. Удары посыпались с такой скоростью, что над головой Бена образовалась светящаяся дуга, упиравшаяся в разлетавшуюся на щепки дверь.

Нанеся последний удар, Бен отбросил топор и поднес пылающие ладони к глазам.