Жребий Салема

Прогулялся до Школьного холма, а когда стемнело, вернулся сюда, два часа поработал и лег спать.

– И во сколько вы были здесь?

– Думаю, в четверть девятого. Или около того.

– Что ж, не могу сказать, чтобы ваш ответ снял все вопросы. Вы кого-нибудь встретили по дороге?

– Нет, – ответил Бен. – Ни души.

Паркинс хмыкнул и шагнул к пишущей машинке.

– А о чем ваша книга?

– А вот это вас точно не касается! – резко ответил Бен. – И попрошу вас ничего не трогать и не читать. Если, конечно, у вас нет ордера на обыск.

– Ну и ну! Разве авторы пишут книги не для того, чтобы их читали?

– Когда рукопись будет трижды перечитана, пройдет редакторскую правку, корректуру, верстку и будет издана, я сам отправлю вам четыре экземпляра. С автографами. А сейчас это просто личные бумаги.

Паркинс улыбнулся и отошел.

– Понятно. Правда, я и так сомневался, что это письменное признание по всей форме.

Бен улыбнулся в ответ.

– Еще Марк Твен сказал, что роман – это признание человека во всех преступлениях, которых он никогда не совершал.

Паркинс выпустил клуб дыма и направился к двери.

– Больше не стану капать на ваш ковер, мистер Миерс. Спасибо, что уделили мне время. И, к слову сказать, я не думаю, чтобы вы вообще встречали Ральфи. Но расспрашивать о подобных вещах – это моя работа.

– Понятно, – кивнул Бен.

– И вы должны знать, что своим в таких маленьких городках, как Джерусалемс-Лот, Милбридж, Гилфорд или еще каких, вы станете, только прожив в них лет двадцать.

– Я это знаю. И прошу извинить за резкость. Но мальчика искали неделю и все впустую… – Бен покачал головой."

"– Да, – согласился Паркинс. – А каково его матери? Невозможно даже представить. Что ж, счастливо оставаться.

– Всего хорошего.

– Без обид?

– Без обид, – подтвердил Бен и, помолчав, спросил: – А могу я задать один вопрос?

– Отвечу, если смогу.

– Откуда у вас моя книга? Только честно.

Паркинс Гиллеспи улыбнулся.

– В Камберленде живет парень по имени Гендрон. Он и на парня-то мало похож – больше на девчонку. Так вот, он торгует книжками в мягкой обложке по десять центов за штуку. Этих у него было целых пять.

Бен откинул голову и расхохотался, а Паркинс Гиллеспи вышел, продолжая курить и улыбаться. Бен подошел к окну и проводил взглядом констебля, осторожно вышагивавшего в своих нелепых черных галошах, стараясь не наступить в лужу.

10Прежде чем постучать в дверь нового магазина, Паркинс задержался у витрины. Раньше, когда здесь находилась прачечная самообслуживания, тут всегда было полно толстых женщин в бигуди, суетившихся возле барабанов с бельем или разменного автомата, висевшего на стене. Все они жевали жвачку и походили на стадо коров. Но после трудов декораторов, прибывших вчера из Портленда, помещение полностью преобразилось.