Золушка для снежного лорда

Мы по-прежнему могли парить, едва оттолкнувшись от каменного пола, но это ничуть не мешало танцевать, купаясь в воздушных потоках, как ранее в водяных. Подсвеченные голубыми огоньками волшебные вихри резвились вокруг нас, добавляя обычным па ощущение полета. Не того, что я испытывала в танцевальном зале, а настоящего, ведь мы правда левитировали, поднимаясь все выше. Царство иллюзий сметало все привычные границы, даря невероятную свободу и осуществляя мечты. Отстраняясь, я кружилась под рукой своего кавалера и вновь возвращалась в его чуть более тесные, чем допускают приличия, объятия, чтобы снова попасть в плен колдовского взора своего партнера.

Когда мы оказались на границе лазурного света и тьмы, сгустившейся вверху пещеры, рука сама потянулась к его левой щеке, коснулась гладкой кожи и бессильно опала на мужское плечо. Я надеялась нащупать шрам под маской, хотя и не знала, возможно ли такое, учитывая качество здешних иллюзий. Моя внезапная вольность придала мужчине смелости: приподняв меня, он крепко стиснул ладонями мою талию и замер, следя за ответной реакцией.

Я чуть растерянно смотрела на него, он — с ожиданием. Я понимала, что надо бы возмутиться, но медлила, а он, продолжая гипнотизировать меня взглядом, начал медленно наклоняться.

Музыка по-прежнему звучала, и нас все так же кружили потоки, но танец прекратился, перейдя в нечто совсем иное. Чувственное, запретное и такое манящее, что я в предвкушении закусила нижнюю губу и скромно потупилась, смущаясь собственных желаний. Из груди охотника вырвался хриплый стон, как-то слишком уж похожий на мученический.

Но не успела я спросить мужчину, что с ним, как мои приоткрытые губы попали в плен поцелуя, который вышиб все мысли из вмиг закружившейся головы. Ресницы, дрогнув, снова опустились, но на этот раз вовсе не от смущения.

Я таяла в объятиях мужчины, сходила с ума от прикосновений сильных рук, ласкавших мою спину и плечи сквозь тонкую ткань бального платья. Его губы… жесткие, упругие, ненасытные и совсем не похожие на девичьи, как у Кайлина, чтобы дать мне возможность отдышаться, принялись покрывать жадными поцелуями мое лицо, виски, ушко с непроколотой мочкой, оказавшейся настолько чувствительной, что я невольно застонала, когда лорд добрался до нее.

Где-то на краю сознания маячила мысль, что все это неправильно, что так нельзя, ведь я леди, а не какая-то гулящая девка, но оттолкнуть того, к кому меня безумно влекло, не могла. К счастью, охотник остановился сам: сжав мое тело в объятиях так крепко, что стало больно, он уткнулся носом мне в шею и, тяжело дыша, прошептал мое имя.