Звездная Кровь

День катился на убыль, а голубое солнце даже и не думало менять свою положение на небосводе — висело, как пришитое, на одном и том же месте. Это могло означать, что оно — вовсе и не местное светило, а искусственный объект или спутник в одной плоскости эклиптики, синхронно вращающийся вместе с планетой… либо что планета вообще не вращается и одной стороной всегда обращена к голубой звезде. Но тогда на темной половине должна быть вечная ночь, а на другой — испепеляющий день, и землеподобный характер флоры и фауны невозможен в принципе! К счастью, обе эти теории были неверны, и совсем скоро я убедился в этом.

Снова начал напоминать о себе желудок. Сколько я не ел? Ответа опять не было. С питьевой воды, прозрачной и вполне чистой на вид, проблем не было — целое озеро и впадающие в него горные ручьи, а вот еду придется добывать самостоятельно. Мелкая живность здесь есть, ягоды тоже, можно набрать птичьих яиц, в озере плещется рыба — не должен умереть с голода. Будем надеяться, меня скоро найдут…

Повозившись, я соорудил нечто вроде полога из парашюта, растянув его с помощью строп между стволов и камней. Сложил под импровизированной крышей круг из серых булыжников — таких полно валялось под ногами. Это будет мой очаг. Осталось придумать, как развести огонь…

Решение было — в процессе заточки «ножа» я несколько раз случайно высекал искры, сталкивая куски железа с камнем, теперь пришло время этим воспользоваться. С помощью ножа я содрал мокрую кору с сухостоя, настрогал щепок и нащипал немного сухой травы под деревьями. Затем выбрал наиболее искристый камень, изрядно побродив и пробуя валуны куском пластали. Подошел расколотый красный булыжник, структурой похожий на застывшее стекло.

Добывать огонь оказалось долго и сложно. Те редкие искры, что долетали до топлива, бессильно гасли. Руки уже дрожали, а я почти отчаялся, когда наконец, скорее всего чудом трут затлел, появились колечки дыма а я, не веря своему счастью, принялся раздувать маленький алый огонек.

Вскоре в очаге весело трещал заботливо укрытый от ветра и осадков костерок, даря мне тепло и уверенность. Вовремя — ощутимо похолодало и уже начинало темнеть. Запекая птичьи яйца в золе, я наблюдал за розовеющим небом. И был это, честно говоря, самый странный из виденных мною закатов.

Его даже нельзя было назвать в полном мере закатом — потому что ничего не заходило за горизонт. Смена дня и ночи происходила другим способом. Золотое дерево медленно угасало, превращаясь в призрачный, выцветающий силуэт, а противоположная сторона небосвода стремительно розовела, наливалась лиловым и, наконец, чернела. Тьма неправдоподобно стремительно катилась оттуда — я сообразил, что так уменьшается исполинский световой круг, исходящий от меркнущего древа.