Только не плачь

У меня во рту пересохло от волнения, руки мелко тряслись, а сердце грохотало так, что заглушало все остальные звуки."

"Ваня домой не хотел, но мне удалось его отвлечь, заболтать, заинтересовать маленьким цветным камушком, валяющимся у песочницы.

— Смотри какая красота!

Он сжал в маленьком кулачке свою находку и уже не сопротивлялся, когда я взяла его на руки и быстрым шагом направилась к подъезду.

Это расстояние показалось мне бесконечным. Я все шла, шла, а будто на месте топталась, при этом до одури боясь оглянуться. Мне чудились за спиной чужие шаги и хриплое дыхание, казалось, что еще миг и на плечо ляжет чья-то тяжелая ладонь.

И в тот момент, когда я уже была готова сорваться в дикий галоп, с другого конца дома во двор въехала знакомая темная машина. От облегчения сердце сделало нереальный кульбит, а ноги стали совсем ватными. Никогда я еще так не радовалась возвращению Артура.

Глава 19

— Мне кажется, или ты меня избегаешь? — хмуро спросила Демид.

Он пришел ко мне в кабинет, по-хозяйски уселся в кресло посетителя, всем своим видом показывая, что никуда не уйдет, пока мы не поговорим.

— Нет.

— Нет — не избегаешь, или нет — не кажется?

— С чего мне тебя избегать? — я отложил в сторону ручку, откинулся на спинку кресла и устало зарылся пальцами в волосы.

В последнее время у меня совершенно не было сил, будто их кто-то высасывал, не оставляя ничего взамен. Постоянный напряг на работе и дома, отказ Вероники иди на контакт, тяжелые мысли, изнуряющее чувство вины — все это выматывало похлеще каторжных работ, и мне уже было не до Демида. Мы с ним действительно начали отдаляться друг от друга.

— Не знаю. Это ты мне скажи. Я уже устал гадать. Может ты сам чего надумал, а может Вероника что-то сказала.

— Она о тебе вообще не говорит.

Демид усмехнулся:

— Она меня не очень-то любит, да? Правильно делает. Я бы на ее месте вообще за ружье схватился.

— Ты за каким тогда пришел?

— Хотел поговорить, уточнить некоторые моменты, — он тихо крякнул, — еще планировал извиниться.

— У нее уже аллергия на извинения. Она звереет сразу, как только слышит слово «прости».

Я в этом лично убедился и не раз. На коленях был готов перед ней ползать, лишь бы простила, но она сазу закрывалась в своей раковине, брала Ваньку и уходила в другую комнату.

Наверное, морда у меня была совсем несчастная, потому что брат тихо спросил.

— У вас есть подвижки?

— Нет, — я покачал головой, — никаких. Все так же хреново, как раньше.

— Как Вероника?

— Ну как… Держится, постепенно приходит в себя. С одной стороны вижу, как она счастлива, когда смотрит на Ваньку, с другой стороны тошно, когда ее передёргивает от взгляда в мою сторону.

— Что дальше?

— Собирается уйти после того, как мы разберемся с этими призрачными долгами и странными друзьями Кирилла.