Только не плачь

— Отдай, пожалуйста, — я проклинала себя за слабость, за дрожащий голос, за нервный румянец, растекающийся по щекам.

Кирилл отлично умел читать между строк.

— Что, хранишь здесь грязные секретики? Компромат? — хмыкнул муж, не догадываясь насколько близок он к правде.

По спине потек ледяной пот, сердце забилось на пределе своих возможностей.

— Нет. Просто не люблю, когда мои вещи трогают, — пропищала едва слышно.

— Ух ты какая. Недотрога, — хищная улыбка скривила красивые губы. Он раскрыл кулак, перехватил флешку за тоненькую цепочку и потряс ей перед моим носом, — может, посмотрим вместе?

— Кирилл, отдай! Меня Кузьмина убьет, если я не сдам ей эту проклятую сводку! Она мне и так житья не дает! Цепляется по каждому поводу! Из-за тебя, между прочим! — я несла всякую чушь, лишь бы сбить его с пути, — если ты ее сломаешь, мне придется все заново переделывать! Она и так все говорит, что у начальства бестолковая жена, которая только одним метом работать может!

Кир нахмурился. Уж чего-чего, а тщеславия в нем было хоть отбавляй. Мысль о том, что глупая жена может бросить тень на него такого распрекрасного, явно пришлась ему не по душе.

Он смерил меня недовольным взглядом и небрежно швырнул флешку на тумбочку:

— Я надеюсь, ты не лажаешь там на каждом шагу?

Я ничего не ответила, только начала судорожно собирать свое барахло. Руки тряслись как у пьяницы, зуб на зуб не попадал, и все тело гудело от напряжения.

— И кстати, тем самым местом ты хреново работаешь, — бросил ядовито и ушел на кухню, а я, еще не веря в свою удачу, поцеловала флешку и спрятала ее во внутренний карман, под молнию.

* * *Я не знаю, как мне удалось добраться до работы и не спалиться. Казалось, что у меня на лбу горит неоновое табло «я вру», и под ногами кипит смертельная трясина. Один неверный шаг и провалюсь с головой.

Кирилл был молчалив. Впрочем, как и всегда, когда поблизости не было посторонних. Крутил руль, задумчиво переключал передачи, и только изредка смотрел на меня и хмурился. Чувствовал, что со мной что-то не так. У матерого вруна была отменная способность чуять чужое вранье. Наверное, именно поэтому, когда мы пришли на работу, он не уехал на лифте на свой этаж, а вышел вместе со мной.

Ноги меня едва слушались, щеки пылали, а сумка, зажатая подмышкой, превратилась в раскаленный кусок угля. Биение собственного сердца оглушало. Я все дурацкую флешку.

Возле входа в кабинет Кир притормозил, пропуская меня вперед, а сам остался за дверью.

— Вероника! — на меня тут же набросилась Юлия Николаевна, — где ты бродишь! Нам сегодня сводку сдавать, а от тебя еще до сих пор ничего нет!

Я впервые в жизни благодарила небеса за то, что меня ругают. Даже слезы навернулись от какого-то необъяснимого облегчения.

— Все готово. У меня на флешке.