Аккорды кукол

Он не разобрал, скорее, почувствовал: что-то её тревожит. Сам он сейчас думал про этого паренька, который случайно вторгся в их жизнь. Хотя, собственно, ничего и не произошло: ну, сначала нахамил, потом напакостил в туалете... И что? Выкинуть его из их крохотного семейного мира, выбросить из головы и больше не замечать. Еще лучше надрать уши. Но воспоминания о нем невидимо звенели в темноте, словно комар, способный превратить ночь в бессонный ужас, когда приходится постоянно вскакивать с постели, зажигать свет, искать зловредное насекомое по всем уголкам и, не найдя, валиться в изнеможении обратно, стараясь заснуть, а потом ждать, напряженно ждать, когда он все-таки обхитрит тебя и вонзит свой острый хоботок в твою кожу. Было в этом ожидании новой встречи с мальчиком что-то мистическое, инфернальное, будто предопределенное судьбой, и Владислав чувствовал это. Они как бы наконец-то сошлись, идя несколько лет навстречу друг другу. Странно, странно...

Потом мысли кукольного мастера перекинулись к появившейся сегодня в его мастерской новой игрушке. И это также показалось ему не случайным, наоборот, чрезвычайно важным, знаковым событием. Кто-то словно разбрасывал перед ним метки, в которых он должен был разобраться. Стоило только тому старикану выложить на стол куклу, высвободив её из простыни, Владислава кольнуло в сердце: что-то знакомое проявилось в чертах лица металлического мальчика. Он уже видел его утром - в этом не было никаких сомнений. Та же улыбка, тот же овал лица. И, что самое удивительное, взгляд. Хотя как можно всерьез говорить о каком-то взгляде у безжизненного куска железа, пусть даже и приобретшего форму человеческого тела? И все, все же... Ведь и вещи умеют смотреть на своего нового хозяина. Старик, мастер и кукла - все трое улыбались друг другу, как попавшие в одну клинику тяжело больные, ожидающие операции и не ведающие, что ждет их впереди."

"Владислав заворочался, потревожив спящую жену, и та отвернулась, разметав черные длинные волосы по подушке. Приподнявшись на локте, он стал всматриваться в её бледное, словно выточенное из мрамора лицо. Галя унаследовала черты матери, подумал он. Восточная кровь сильнее славянской. Карина, будто почувствовав его взгляд, тяжело вздохнула, веки её дрогнули.

- Спи, милая, спи, - прошептал Владислав, склонившись ниже, не зная, как оградить их всех от неведомой опасности, притаившейся в темном углу комнаты.

Он осторожно отодвинулся, встал, прошел на кухню, где наконец-то включил свет. Хотелось пить, было душно, хотя из открытого окна доносилась ночная прохлада. На новом месте все кажется таким неуютным, необжитым, тревожным, хотя и вселяющим какую-то надежду на счастливые перемены. И тут же он подумал, что никаких особых перемен ему в общем-то не нужно.