Аккорды кукол

Все думали, что идет какая-то игра, в которой по правилам надо падать и притворяться мертвым. Или убегать. Но выскочить из беседки никому не удавалось. Лишь только кто-то пробовал высунуться, как в него или рядом с ним вонзалась стрела. Наездник кружил вокруг бекседки, словно издеваясь, перезаряжая свое смертоносное оружие, выпуская одну стрелу за другой...

Через пять минут все было кончено. Гера расстрелял весь запас, слез с мотоцикла и убрал арбалет в чехол. Затем зашел в беседку. Никто не шевелился. Жмох был пришпилен к опорному столбу, Кент и Кича лежали на полу, Татарин свешивался через перекладину.

Один Гусь сидел на лавке, будто отдыхая, но конец стрелы торчал у него ниже ключицы. Неожиданно он с трудом приподнял голову и мутным взглядом посмотрел на мотоциклиста. Гера снял шлем и подошел ближе.

- Ты?.. - прошептал Гусь.

- Я, - ответил Гера. - Встретимся в аду, - добавил он и, вытащив из-под куртки пистолет, выстрелил ему в голову.

3

Холодильная камера представляла собой довольно просторное помещение, величиной с две комнаты, и была разделена на отсеки, в которых хранились скоропортящиеся продукты. Температура чуть-чуть выше нулевой.

Имелась внутренняя вентиляция, но пахло почему-то свежемороженой рыбой. Пара отсеков в камере уже давно были приспособлены Магометом под своеобразный зиндан, там даже было кольцо с цепью, на которую сажали ""особо отличившихся"" или, например, девицу из следующей партии, предназначенной к отправке на Кавказ в автофургоне. Иногда там, рядом с тушами мяса или связками рыбы, лежал завернутый в рогожу недруг, чье тело по каким-то обстоятельствам нельзя было вывезти немедленно, и оно дожидалось своего срока, уже не предъявляя претензий.

Знай об этом Галя, она сошла бы с ума, хотя сейчас никаких покойников в камере не было. Очнувшись, девочка не сразу поняла, где находится. Откуда-то сверху лился слабый свет. Кавказец оставил лампочку включенной специально, чтобы она не слишком боялась, когда начнет немного соображать. Не стал он и связывать ей руки и заклеивать пластырем рот. Да, он ослушался хозяина, но у него было сердце, а где-то в Чечне тоже подрастала дочь, и, представив её на месте этой девочки, кавказец просто уложил Галю в один из отсеков на овечью шкуру, прикрыв сверху другой.

Выбраться из камеры было невозможно, дверь открывалась только снаружи.

Галя попыталась встать, но у неё закружилась голова. Она попыталась вспомнить, что произошло. Вспомнила, но плакать не было ни сил, ни желания. Слезами тут не поможешь. Она хорошо понимала, что её ждет, какую участь ей уготовили, хотя даже и в самых страшных мыслях не могла представить того, что замыслил Магомет. Меня убьют, подумала вдруг она. И больше всего ей стало жаль маму и отца. Потому что они уже никогда не увидят её.