Аккорды кукол

какой, я узнал тебя, - пробормотал Магомет, глядя на мальчишку. - Ты Гера?

Тот молча кивнул, не двигаясь с места.

- Я должен был догадаться. И ты не боишься?

- Это тебе надо бояться, Магомет. Хватит болтать. Кто остался наверху?

- Никого. Я вас выведу.

- Он врет, не верь, - быстро сказала Галя. - Это хитрый зверюга. Убей его!

Последние слова вырвались у неё сами по себе, но она словно почувствовала вкус крови. И жажду крови. И вся она сейчас выглядела как-то иначе - не девочкой, растерянной и пугливой, а светящейся изнутри воительницей, женщиной, познавшей любовь и смерть. Это преображение заметил даже Магомет, зорко следивший за обоими.

- Ну-ну, - успокаивающе произнес он. - Я старый больной человек, и мне ничего от вас не нужно. Я вас отпущу, а этого сам вывезу. - Поднявшись, Магомет пнул мертвого земляка.

- Еще захочу ли отпустить тебя я, - сказал Гера. - Мне нужны деньги.

- Не надо, - вмешалась Галя. - Зачем? Уйдем так.

- Замолчи! - одернул её Гера. - Где ключи от сейфа?

- Тут. - Магомет вынул из кармана связку ключей и протянул Гере.

- Брось на пол, отойди к стене, - приказал тот. - Галя, закрой дверь в камеру.

Они послушно выполнили его требования. Гера подобрал ключи и усмехнулся.

- И что дальше? - спросил Магомет, прищурившись.

- Сядь. Теперь ложись на спину. Возьми шкуру.

Магомет повиновался. Гера подобрал ещё одну овечью шкуру и швырнул её кавказцу.

- Набрось на голову. Закутайся.

Теперь хозяин магазина ничего не видел. Галя подошла ближе. Гера переложил пистолет в левую руку и вытащил десантный нож. Магомет лежал прямо перед ним, его голова и торс были завернуты в овечьи шкуры. Он не шевелился, ожидая.

- Ты никогда не видела, как режут баранов? - шепнул Гера. - Я тоже, но когда-то надо научиться...

Он зашел сбоку, нагнулся и резко вонзил нож туда, где белела полоска шеи. Наверное, он попал в артерию, поскольку кровь сразу же брызнула фонтаном, забрызгав лицо и грудь. Гера продолжал молча наносить удары, и, лишь когда Галя стала оттаскивать его за плечи, остановился, с занесенной рукой, сжимавшей нож.

2

- Почему ты не убила меня? - спросил Колычев, когда Карина отошла от него, развязав руки. - Напрасно. Я разрушил твою семью и сделал это намеренно. Уничтожил твой привычный мир и заменил его новым. Мне нравилось лепить совершенно другого человека, как из куска глины, и у меня получилось. В жизни, а не на страницах. Листки бумаги - ничто, важнее то, что материализуется из твоих мыслей.

Карина слушала его, стоя вполоборота, глядя в окно и не перебивая. Она видела, как подъехали ""Жигули"" и оттуда вышли двое - мужчина и женщина.

- В жизни все происходит не так, как в сценарии, - продолжал Колычев, мельком взглянув на тело Якова, его посиневшее лицо с выпученными глазами и страшно распухшим языком. - Селена в фильме становится жрицей любви и смерти.