Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»
«Штрафники бывшими не бывают» – эта горькая фронтовая мудрость выстрадана сполна и оплачена тысячами жизней. Даже «смыв вину кровью», штрафникам не избавиться от клейма смертников – их по-прежнему бросают в самоубийственные разведки боем, им дают самые невыполнимые задания с приказом: исполнить любой ценой!Весна 1944 года. Накануне операции «Багратион» в немецком тылу, немного не дотянув до линии фронта, произвел вынужденную посадку подбитый советский самолет новейшей конструкции с секретным оборудованием на борту. На его поиски с обеих сторон направляются усиленные разведывательно-диверсионные группы. С немецкой – спецподразделение «Schwarz Nebel» («Черный туман»). С советской – полковая разведка, офицеры СМЕРШа и отряд бывших штрафников, имеющих опыт партизанской войны…Новый роман от автора бестселлеров «В бой идут одни штрафники» и «Встречный бой штрафников»! Беспощадная схватка за линией фронта, от исхода которой зависит успех операции «Багратион»! Штрафники против гитлеровского спецназа!
– Сапоги у него хорошие, – запоздало сожалел Лучников.
– Они тебе малы. – И Численко похлопал его по плечу. – Думай о другом.
– О чем?
– О чем-нибудь хорошем.
– У меня в жизни ничего хорошего не было.
К минометной батарее они вышли через полчаса.
Вдоль противотанкового рва ходил часовой. Он делал полукруг, подходил к песчаному обрыву, заглядывал вниз и с кем-то перекидывался словом-другим.
– Нападем, когда они возобновят огонь. Кто пойдет снимать часового? Ну? Что пригорюнились? – И Численко толкнул в бок Лучникова.
Тот испуганно оглянулся на старшего сержанта и, видя, как побелели крылья его ноздрей, отвернулся и втянул голову в плечи. Погодя сказал:
– Могу не справиться, старшой. Что тогда?
– А что тогда. Тогда он тебе в задницу штык загонит по самое некуда. А зря, Лучников. Сапоги-то у него получше, чем у корректировщика. Хороший трофей упускаешь. А? – и тонкие ноздри Численко задрожали от внутреннего смеха. – Ладно. Пойду я. Колобок, ты держи его на мушке. Если у меня дело не пойдет, стреляй. Всем приготовить гранаты. Гранаты бросать только прицельно и только с расстояния не больше тридцати шагов. По одной «феньке» оставить для перехода. Всем все ясно?
И тут подал голос Сидор Сороковетов. На марше он все время помалкивал. Марш – дело грубое, знай передвигай ногами, тащи поклажу, которую на тебя командование взвалило, и не скули. На марше ты обыкновенный рядовой боец и ничего более. Но когда во рву захлопали минометы, душа бывалого минометчика сразу преобразилась, и он для начала лаконично отметил:
– Восемьдесят первые. Если при хорошем боезапасе…
– Ну, минометчик, говори, говори дальше. – Численко еще раз смотрел в бинокль на дальнюю опушку, тропу на хутор, поле и белую ленту большака, уходившего на юго-запад.
– Будь я маршалом, товарищ старший сержант, – сказал Сороковетов, – одну бы трубу постарался захватить в полной невредимости. Потому как выходить нам отсюда будет непросто. Поднимем сейчас шум, с хутора подкрепление прибежит. А если захватим миномет и пару десятков мин, можно будет проложить себе дорогу к своим и попрямей.
Минометы произвели по нескольку выстрелов и снова затихли.
– Ну, пора. – И старший сержант Численко пополз вперед, к березняку, заросшему густым подлеском крушины и жимолости.
Колобаев положил винтовку в развилку молоденькой ольхи и провел прицелом по обрезу рва, ухватил край загона, обнесенного загородкой из березовых кольев и затесанных жердей, стежку, которая уходила, по всей видимости, на хутор. Теперь березовые колья, вбитые еще до войны, были густо опутаны колючей проволокой. Заграждения. Значит, вокруг все минировано. Немцы проволоки и мин не жалеют.