АН (цикл 11 книг) (СИ)

— Даже Канцлер Империи?

— Я лишь могу подсобить владыке нашему советом, а затем исполнить его волю, — сквозь зубы проревел глава рода Годуновых, пытаясь растерзать меня взглядом.

— Тогда, может быть, посоветуете моему брату не обманываться речами британцев? — звонко проговорила Соня, грациозно держа чашку с чаем, как и подобает благовоспитанной княгине.

Но...

Я чувствовал, как её Наследие Богов рвётся наружу. Как бы хорошо Соня ни держала лицо, справиться с зародышем Ауры для местных практически невозможно. То, с каким апломбом Годунов рассказывал о своей роли при императоре, до глубины души поразило мою супругу.

Хотя за его словами и поведением я вижу и нечто другое.

Он ярится оттого, что у кого-то хватило наглости тыкать Годуновых в злоупотребление властью. Вероятно, утешает себя мыслями о том, что всё, что делает его род, делает не только ради себя, но и ради Государства — как гласит девиз рода Годуновых... Мол, никто лучше них не знает, что нужно государству. А тут кто-то так откровенно наглеет.

Правда, глаза колет, как любят говорить в моём новом мире.

Почувствовав Наследие Богов Сони, Годунов удивлённо воззрился на неё. Тем временем моя жена, не убирая милой дежурный улыбки с лица, продолжала распаляться. Я чувствовал волны её зародыша Ауры. И...

Ба! Да не только мы с Соней давим Годунова! Слабенькая по сравнению с моей, но, бесспорно, настоящая Аура Александритов со стороны Сони тоже присоединилась к противостоянию невидимых энергий.

Хех, наш пока ещё не успевший появиться на свет малыш отзывается на эмоции матери.

Не даёт в обиду мамочку какому-то трехбородому дядьке!

Годунов попятился. Но за ним стояло кресло, в которое он обессиленно рухнул. От удивления его Зародыш Ауры дрогнул...

Да и потом, что может противопоставить какой-то там Годунов трём Александритам? Ну ладно, Соня не урождённая Александрит, но в её жилах течёт кровь Рюриковичей! Рюриковичей, свободных от сарнитского гнёта Годуновых.

Александр Борисович выглядел устало... Да чего уж, мне показалось, будто в тот миг этот бодрый старичок не только потерял внутренний стержень, но и постарел лет на пятнадцать.

— В общем, Аскольд Андреевич... Софья Ивановна, я обозначил вам свою позицию. Как и официальную позицию империи. А заодно и свою просьбу, — негромко проговорил он. — И мне хочется надеяться на ваше благоразумие. Я не могу даже вообразить, чтобы княжеские рода шли против интересов империи! — он сверкнул глазами, вернув часть своей мощи. — Подумайте об этом.