АН (цикл 11 книг) (СИ)

И я объявляю, что, используя мощь армии Российской империи, сокрушу предателей! И заставлю их пожалеть об их бесчестии.

* * *

— Это был самый тяжёлый день за последнее время, — проговорил Соня, покачивая бокал с вином. Жена сидела в кресле напротив меня, в просторной гостевой спальне, которую нам любезно предоставили Платовы.

— Он ещё не закончился, — я бросил взгляд на настенные часы. Внутреннее чувство времени, как всегда, не обмануло. Было лишь без двадцати одиннадцать.

— Надеюсь, больше ничего сегодня не случится, — проговорила Соня, скосив взгляд.

— Ты молодец, отлично потрудилась, — тихо произнёс я и, потянувшись через стол, положил ладонь на её руку.

— Уверен, аристократки сейчас наседают на своих мужей. Убеждать людей ты прекрасно умеешь.

— Спасибо, — чуть улыбнулась Соня.

Да, пока я выступал с речами перед главами родов, моя жена делала примерно то же самое перед их жёнами. Только не в закрытом зале, а лавируя по цветущему парку.

Я нежно погладил её по руке, подумав о том, что вести светские разговоры сегодня Соне было особенно тяжело. Но когда наше собрание закончилось, и я вышел в приусадебный парк, издали увидел, как моя жена разговаривает с княгиней Новгородской, её сыном и невесткой.

Соня выглядела уверенно, но не бесчувственно. Управляя своими эмоциями, она отчасти давала им волю, что придавало её словам больше силы.

— Ну хватит, дорогой, — на её лице вновь мелькнула грустная полуулыбка. — Со мной всё в порядке. Не переживай.

— Не запирай свои чувства, — проговорил я.

— Я просто… устала… и… Знаешь, я плохо помню своего старшего брата. Его нормального — до того, как он стал марионеткой Годуновых. А его детей я и вовсе никогда не видела.

Но… Я хотела бы, чтобы у них всё было хорошо, — Соня сжала кулаки и негромко ударила по столу. — Годуновы… — прорычала она, — твари! Никогда их не прощу!

— И не нужно.

— Даже если всё случилось из-за этого Бекингема, даже если сейчас Годуновы не хотели убивать брата… Рано или поздно они бы убили его по собственной воле! Так же, как было с отцом! Я ненавижу Годуновых, Аскольд! Но… мне грустно оттого, что мы не успели спасти Игоря раньше…

Соня резко выпрямилась и заглянула мне в глаза:

— Нет, ты не подумай! Я бесконечно благодарна тебе за всё, что ты делаешь! Я ни в чём тебя не виню! Просто… просто…

— Это нормально — чувствовать грусть.

Даже если умом ты понимаешь, что сделал всё, что мог, — я встал с кресла, обошёл разделявший нас столик и прижал жену к себе.

— Я волнуюсь за Архея, Аскольд, — тихо пробормотала она. — Умом я понимаю, что княжество сейчас защищено ещё лучше, чем когда напали французы. Что сейчас здесь в Новочеркасске опаснее, чем у нас дома, но…

— Всё с ним будет хорошо, — проговорил я, гладя Соню по волосам. — Бабушка позаботится о нём.