АН (цикл 11 книг) (СИ)

Если судить по внешнему виду, то британского сарнита можно было назвать женственным.

Но всё впечатление портило его лицо — в момент моего появления его рожа скривилась в безумной гримасе. Как вообще мышцы человеческого лица могут показать одновременно такие противоречивые эмоции? Нетерпение, торжество, и...

Голод?

Однако спрашивать у Георга Стюарта, что он чувствовал, у меня желания не было. Сжав перед собой облако альтеры и добавив золотых молний, я, не останавливаясь, устремился прямо на врага.

Он успел усмехнуться, выставив перед собой обе руки.

Сарнит в мгновенье ока создал между нами водяной щит, пропитанный рахной.

Я взревел, врезав по его щиту громадной шаровой молнией, сконцентрированной вокруг моего правого кулака.

Во все стороны побежали толстые золотые молнии, полетели водяные брызги. Несмотря на шумоподавители в шлеме космодоспеха, по ушам ударил гул от столкновения энергий.

Раздался взрыв, и нас с Георгом отбросило в стороны.

Форкх его дери! Как же мощно! Ещё год назад я бы, наверное, улетел за тридевять земель от такого удара.

Но сейчас я с помощью альтеры смог замедлить свой свободный полёт, а затем мой улучшенный космодоспех погасил инерцию.

Я остановился спиной у самого края пузыря. Почти коснулся тёмно-зелёной воды.

Враг оказался у противоположного края. Он смог скорректировать свой полёт, выпустив из рук и ног водяные щупальца, и затормозив ими о поверхность пузыря.

— Будем считать, что поздоровались, верно, принц Аскольд? — усмехнувшись, спросил он по-английски.

— Для тебя англо-сарнитское ничтожество, Его Величество Император Объединённой Земли Аскольд Первый, — ответил я на-русском.

— Грубость совершенно не красит вас, — покачал головой сарнит. — Мы оба представители правящих семей своих империй, и нам подобает говорить на равных. А то, что вы делаете... Пытаетесь оскорбить и спровоцировать меня — это всё от неуверенности в своих силах.

Он говорил спокойно, а затем откинул волнистую прядь с лица так элегантно, будто передо мной в самом деле стоял утончённый мыслитель-гуманист, а не самый опасный хищник этого мира.

Я вздохнул и покачал головой.

— Иди к Форкху, жук, возомнивший себя человеком. То, что я вообще разговариваю с тобой, вместо того, чтобы сразу раздавить — уже слишком много для тебя.

— Ты разговариваешь со мной, Александриец, лишь потому, что у тебя не хватает сил со мной справиться, — ужимки пропали с лица сарнита, и он вновь злобно оскалился. Форкх его дери, да у этого гада даже слюна изо рта потекла!

Но за время нашей передышки я скопил достаточно энергии! И наконец-то можно врезать по его мерзкой роже.

Однако стоило мне рвануть вперёд, как пространство вокруг поплыло.