Анатомия измены (СИ)

Мышь пыталась еще что-то пищать, но это совсем не интересно.

Вернувшись домой, заказала пиццу, и мы с Мишуткой ее навернули под старый сериал про собаку по имени Бетховен.

Понедельник — день тяжелый во всех смыслах. Список намеченных дел такой длины, что берегов не видать. И самое главное…

— Лена, вызови мне Александра Сергеевича, — даю указание секретарше, едва ступаю ногой за порог приемной.

Секретарша, пряча недоеденный бутерброд в стол, думая, что я этого не замечу, активно кивает, слизывая крошки хлеба с нижней губы. Хомячить она стала меньше. Если раньше рот Лены был постоянно занят пережевыванием, то теперь можно заметить просветы в чавканье за дверью.

— Ты меня игноришь, да? — злой какой-то сегодня с утра Алексашенька.

Дверьми хлопает, стулья со скрипом передвигает...

— Садись и пиши… — показываю на листок бумаги, лежащий на столе рядом с ручкой.

— Что писать? — опешил и покосился на бумагу, ожидая подвоха.

— Стихи, блин! — ты же почти Пушкин, хотелось съязвить, но добавила другое:

— Заявление по собственному желанию, — складываю руки на столе и держу его на расстоянии взглядом мегеры, глаза которой пусты и холодны.

— Это шутка такая? Я не понял…

— Пока предлагаю по собственному желанию и срок тебе — до конца рабочего дня. Завтра уйдешь по статье «Злоупотребление должностными обязанностями». Пояснить за что? Или ты догадливый? Ты думал, что я не проверю твои договора с поставщиками? Заоблачные суммы на непонятные расходы. Ты за кого меня держишь, Белов? Крысам, растаскивающим бюджет нашей фирмы, здесь не место.

Чем больше я говорила, тем светлее тона становились на лице бывшего любовника. А еще мне вспомнилась Сонечка, которую он использовал и выкинул за ненадобностью. Не то, чтобы, женская солидарность во мне возбуяла. Просто так совпало, что Даша стала бумерангом, пробившим лоб зарвавшегося негодяя. Не хотелось говорить, что я знаю и про подсыпанный мне возбудитель. Белов не оставил мне шанса… И я не оставлю ему.

Наблюдаю, как он выводит буквы на листе нервным почерком. Поджатые губы. Нижнюю челюсть, выдвинутую вперед от зашкаливающей и переполняющей его ненависти.

— Дернешься в мою сторону, и дело пойдет в прокуратуру. Связи у меня есть, — кинула в спину копье, добивая, едва он потянул ручку дверную на себя.

— Сука! — прошипел, обернувшись через плечо, прожигая взглядом. — Вертел я тебя…

— Не знаю, не знаю… Кто кого вертел, — ухмыльнулась, и подвинув к себе свежее написанное самоувольнение, размашисто подписала, поставив «прощальную» дату с сегодняшнего числа.

Еще несколько дней нашу фирму сотрясали проверки и увольнения, пока всю гидру беловскую не искоренила.