Английский чай

Раздался звук застегивающейся молнии, прозвучавший, как томительная ласка. Потом тишина. И голос Клаудии:

— Хорошо. Только снимите лифчик для лучшего эффекта.

Рафаэль простонал. Он слишком хорошо представлял себе ее спелую грудь. Ведь сегодня утром она стояла перед ним обнаженная и такая прекрасная, хотя и напоминала разозлившегося котенка. Даже когда Ева злилась, было в ней нечто притягательное, отчего ее хотелось целовать и целовать…

— Синьор? Готовы?

Кдаудия отдернула шторку и отступила.

Шелковое платье цвета мокрого асфальта сидело восхитительно, подчеркивая соблазнительные изгибы тела. У Рафаэля перехватило дыхание от восторга. Ева надела босоножки на высоких каблуках, отчего ее ноги стали казаться бесконечными. По округлым бедрам мягко струился шелк, словно маня прикоснуться к ним. Клаудия подобрала волосы Евы и добавила темно-красного блеска губам, придав им чувственности.

Ева выглядела прекрасно. Шикарно. Блестяще.

Рафаэль ненавидел это.

Ева чувствовала, как сильно колотится в груди сердце, когда она ступила в зал и предстала перед Рафаэлем. Возможно, сейчас он разглядит в ней прекрасную женщину?..

Он медленно встал и шагнул в ее сторону с каменным выражением на лице. Кажется, время остановилось. Его глаза скользили по ее телу. Ева ждала, что он скажет.

Но Рафаэль молчал. Его глаза все сказали громче любых слов.

— Вам нравится, синьор? — нервничая, поинтересовалась Клаудия.

— Хорошо, — безразлично произнес Рафаэль и, повернувшись на каблуках, прошел к кассе.

Бледная и дрожащая, Ева вернулась в примерочную.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ева вышла из бутика, яростно сверкая глазами. Она со злостью протянула Рафаэлю большую коробку с платьем.

— Раз уж ты настоял купить это чертово платье, неси его сам! — бросила она холодно.

Не сказав ни слова, Рафаэль взял коробку и пошел вперед. У Евы не оставалось выбора, как поплестись следом за ним.

Красота окружающего ее города прибавила Еве отчаяния, когда она почти бежала за Рафаэлем. Кажется, они были единственными людьми, которые куда-то торопились. Остальные двигались медленной поступью отдыхающих. Злость, с какой Ева сбросила с себя платье в примерочной и стерла с губ блеск, поутихла, но девушка изо всех сил пыталась сохранить ее в себе, потому что иначе она задохнется от боли и унижения.

Они вышли на широкую площадь, окруженную зданиями с колоннами. Ева вдруг поняла, почему они кажутся знакомыми. Знакомыми и все же захватывающе неожиданными в своей красоте. Девушка остановилась.

— Площадь Святого Марка! — выдохнула она.

Рафаэль обернулся и увидел, что Ева неподвижно стоит посреди площади. Она снова стала собой: милой, свежей и ни капельки не светской. Сердце Рафаэля совершило неожиданный кульбит.

— Что-то не так?

— Все в порядке.