Анжелика и принц

Неужели в самом деле?

Открылась дверь, появился Пират. Бледный и помятый.

- О, поднялся, красавец, - приветствовал его Орельен.

- Он что, не был на тренировке? - шёпотом спросила Лика.

- Нет, - так же шёпотом ответил тот. - Он вчера, по словам Марселя, напился в хлам!

Тем временем герой местных новостей обошёл стол по дуге, сел и налил себе воды. А потом ещё и ещё.

- Попросить для тебя вина? Или чтоб Лионель приготовил свою отраву? -поинтересовался Анри.

- Я в порядке, спасибо, - тот церемонно поклонился. - Что это за странные круглые кружевные платочки вы едите?

Лика не удержалась от смеха.

Странные круглые кружевные платочки! Надо же было придумать!

- А вы попробуйте, - она свернула блин и сунула ему в руку. - Сливки? Сметана? Варенье?

- Благодарю, - он с поклоном принял блин и попробовал. - Невероятно. Разное ел, такого не пробовал. Это откуда?

- Это от меня, - продолжала смеяться Лика.

- То есть? - он смотрел хмуро и недоверчиво.

- Я это приготовила.

- Вы ходите на кухню не только гонять мышей и ругаться с поваром?

- Выходит, так.

- Невероятно. Пожалуй, я съем ещё.

Блины съели все до единого, нахваливали Лику - надо же, как бывает.

Туанетта молчала дольше всех.

- Анжелика, вы ведь не собираетесь демонстрировать при дворе свои кулинарные таланты?

- Да вряд ли, а что?

- Думаю, там это будет неуместно.

- Ну и ладно. Я так, в охотку. Соскучилась. Если его высочеству не зазорно брёвна поднимать, то и мне нормально блины печь. Будет настроение - пирог постряпаю. Но не сегодня.

- Сегодня вам найдётся, что делать, - произнёс Анри. - Буду рад, если вы уделите мне некоторое время после завтрака.

- С удовольствием, - Лика воспитанно опустила глаза.

Неужели у неё получилось сдвинуть что-то с места?

2.22 Анри. Размышления о любви и дружбе

У Анри ещё никогда в жизни не случалось такого утра - чтобы приходили его будить, а он не один. Как-то это было... в целом приятно, но очень уж непривычно. И Флорестан посматривал... со значением, в общем, посматривал.

Да ерунда, смотрит пусть как хочет, а сказать всё равно ничего не скажет. Сам же Анри был благостен и доволен. Пусть его невеста несовершенна, но ведь и он несовершенен? Зато у неё ловкие руки и тёплые плечи. И невероятно нежная кожа.

И заводная улыбка.

А за своим языком она научилась следить - кроме как в бою, но при дворе, как полагал Анри, боя не случится.

Надо же, не влюблена она в него! Откровенно говоря, услышать такое в лицо было не особенно приятно. Но. она права. Просто такие вещи никто никогда в лицо не говорит, а она - другого воспитания, ей ничего не стоит прямо сказать, что она думает.

Да что там, какая там любовь! Анри к своим двадцати годам ничего не знал про любовь. Он знал про интерес, про восхищение, про влечение тоже знал.