Анжелика и принц

Не хотите надеть чего полегче? Так и пойдёте в придворном платье? Вот, я тоже думаю, что нефиг париться, не во дворце. Сейчас найдём вам что-нибудь попроще. Вот это серое сгодится? По мне так ничего. И жемчуга снимайте тоже, нахрен они сейчас-то нужны?

Лика помогла Туанетте снять тяжёлое бархатное платье, умыться, и надеть серое шерстяное - в нём проще и дышать, и двигаться. Вытащила жемчужные нити из волос, переуложила как смогла причёску. Оглядела.

- По-моему, норм. Можно идти. Глаза красные, конечно, но тут ничего не поделаешь. Или поделаешь? Момент.

Из остатков воды Лика наколдовала два кусочка льда и велела Туанетте взять их и приложить к зажмуренным глазам.

А потом ещё и всё лицо протереть.

- Спасибо, так лучше, - прошептала Туанетта.

- Да, мне тоже кажется, что лучше, - Лика сунула ей льняное полотенце. - Вытирайтесь, да пойдём.

Туанетта вытерлась, отложила ткань и нерешительно тронула Лику за руку. Та, уже готовая идти наружу, повернулась.

- Благодарю вас, Анжелика.

- Не за что, - помотала головой Лика. - Вы же моя подотчётная дама, к тому же дама беспомощная. Поэтому - реально не за что.

- Вы даже и не знаете, за что.

Поэтому - благодарю."

"- Ну ладно, - Лика кивнула, подмигнула и потянула её за руку из комнаты.

3.12 Анри. Как победить себя самого

Анри собирался отправиться домой из особняка Вьевиллей, когда незнакомый слуга подал ему запечатанную записку. Оттиск печати был ему хорошо известен - веточка дерева с листьями. Офелия. Что же она хочет?

Он изрядно отругал себя за то, что на балу не удержался ни от танца с ней, ни от похода в сад - в сгущающихся сумерках. И Лионель потом ещё прошёлся по нему сурово и язвительно, что ж, был прав.

Наверное, их кто-нибудь видел - их торопливые поцелуи, и мог рассказать Анжелике, просто чтобы посмотреть, что она скажет или сделает. И ещё для того, чтобы досадить Роганам и Вьевиллям. Но в тот момент он не мог с собой поделать ничего, совсем ничего. Это оказалось сильнее его разума, его чувства долга и его совести. Стоило только ощутить руку Офелии в руке, а потом и её трепещущее тело в руках - в вольте, как все воспоминания о ладонях и губах Анжелики отодвинулись куда-то далеко.

Анжелика худая, кости видны, и вся твёрдая - ещё бы, она и бегает, и прыгает, и, говорят, кувыркается через голову на магических тренировках, он сам-то не видел.

Офелия мягкая и не бегает никуда, и даже если будет нужно - сама не убежит, её нужно будет спасать.

У Офелии тихий голос, и говорит она этим голосом ласково и спокойно, Анжелика же... не бранится, и хорошо. Точно сказал Лионель - капитан наёмников. В постели с капитаном наёмников - это извращение. Конечно, в постели она не позволяет себе брани, и вообще нежна и готова ластиться, но слишком уж деятельна.