Анжелика и принц

Невероятно колючая, но розе так свыше и положено. И невероятно прекрасная. Невозможно любить розу и не пораниться. И невозможно только любоваться, не приближаясь. Поэтому сердце моё в ранах от твоих колючек, но я рад, что ты есть на свете, что господь сотворил такое чудо.

Что? Что он ей сейчас сказал? Лика разинула рот и не могла издать ни звука - так он её огорошил. А он воспользовался этим, и поцеловал её трепещущие в поиске ответа губы, а целовал он - как душу вынимал, но - непременно даря что-то взамен, наверное - частички своей. «Так зачем мне, право, моя душа, если ей у тебя, мой гость, хорошо.

Оторвались друг от друга, выдохнули. Лика чувствовала - такое нельзя оставлять просто так, потянулась к его губам, возвратила ласку, как сумела.

- Так это был ты? С розами? А я все твои записки храню.

- Неужели? - усмехнулся он. - Угодил, что ли?

Налетел ветер, пошуршал листвой гигантского дуба. Возвращалась отступившая было боль в ладонях, и так сурово возвращалась, что Лика зажмурилась и уткнулась носом в его дублет, а макушкой - ему в подбородок.

- Больно? - догадался он.

- Да капец.

- И ещё жажда, так?

- Точно.

- Момент, роза.

Он усадил её на громадный корень с другой стороны от дуба, там была такая прямо ложбинка между двух корней. Потом расседлал обоих коней, и Ветра, и Рыжика, бросил попоны в ту ложбинку, а сверху ещё свой плащ. Спустился к воде, набрал флягу, протянул Лике.

- Держи, - а сам складывал седельные сумки, оружие и что-то ещё - вещи свои и Ликины. И творил какую-то неизвестную Лике магию.

- Что ты делаешь?

- Ставлю нам защиту. На неё меня ещё должно хватить. Сейчас нас обоих плевком перешибёшь. Надо восстанавливаться.

Мысль о том, как восстанавливаются маги, пришла и ушла.

Он завершил, сел на брошенные попоны и взял у неё флягу. Допил всё, что там оставалось, и отложил к вещам.

- Всё потом, роза. Сейчас спать.

Расстегнул дублет и вытащил из штанов рубаху. Лика не понимала, зачем, пока он не вытянулся между корней, не притянул её за руку на грудь, не взял её ледяные пальцы и не затолкал себе под ту рубаху.

- Это такое лекарство? - слабо улыбнулась она.

- Точно. Лекарство, - усмехнулся он, закрывая глаза.

Под одеждой он был живой и горячий, и это было невероятно.

- А ты?

- Что я? - один глаз приоткрылся.

- У тебя ж тоже руки болят?

- Как ты догадалась? - улыбается, чёрт желтоглазый, хотя лицо белое-белое.

Лика тоже расстегнула дублет и вытащила свою рубаху наружу. Было непросто - пальцы плохо слушались.

- Если поможет, то - приглашаю.

- С радостью приму приглашение, - его ладони скользнули к ней на спину.

Холодные, она аж вздрогнула. Но спина под одеждой - горячая, и хорошо.

Лика улыбнулась и тоже обхватила его - под рубахой, там, где тепло.