Анжелика и принц

Ясно? Можете говорить?

- Могу, - ответил он с лёгким вздохом.

- Тогда признавайтесь, откуда у вас эта штука? - Лика осторожно коснулась кончиком пальца голубой эмалевой хрени, что-то вроде ангелочка с крылышками.

- От мастера, госпожа Анжелика, - он слегка улыбнулся. - От мастера, который её изготовил. А где вы, скажите пожалуйста, видели такую вещь?

- У хорошо знакомого человека, - отрезала она. - И что она означает?

- Абсолютно ничего. Это просто вещь, не артефакт.

- Вижу, что не артефакт.

- Их было две. И вторую я отдал, давно. Много лет назад.

- Рассказывайте. Расскажете - помогу перебраться на стул.

- А вы умеете добывать нужные вам сведения, - усмехнулся он и поднялся сам, опираясь на обе руки, и сел.

Лика отскочила, приготовила ладони.

- Не беспокойтесь, я не трону вас. Я не настолько глуп, чтобы идти против тех сил, что взяли вас под защиту.

Какие, на хрен, силы? Лика ничего не поняла, но руки на всякий случай держала в готовности.

- Ну и? - спросила, уставившись ему в лицо.

- Давным-давно я отдал вторую подвеску девушке, что провела со мной несколько ночей. И велел передать ребёнку, если он родится.

Ва-а-а-ашу ж мать!

- И... кто была та девушка?

- Это важно? - усмехнулся он.

- Важно, - отрезала Лика.

- Служанка в замке Безье.

- Её звали Кати? Она стирала там бельё?

- Да откуда ж я знаю? Я даже не могу сказать, что помню её лицо - мы встречались в полной темноте, таково было моё условие, незачем ей было знать, кто я.

- Надо же, какая таинственность! А почему она? Что такого было в той девушке?

- Было, - снова усмехнулся Жиль. - Она - единокровная сестра Флориана де Безье, бастард его отца.

- Что? - в конец они тут все охеревшие, что ли? - И что, он не мог обеспечить своей сестре нормальную жизнь, чтоб без стирки в холодной воде? Почему же он такой урод-то?

- Да вы суровы, - он всё ещё усмехался. - И что же, вы видели у неё эту подвеску?

- Почему у неё? У её ребёнка, - усмехнулась в ответ Лика - получи, фашист, гранату.

Он так впился в неё взглядом, что Лика подумала - капец, сейчас сожрёт. Прямо на месте сожрёт. Как есть - с немытой головой и в грязной рубахе.

- У неё был ребёнок? И где он сейчас, ему ведь уже почти семнадцать лет? Где он, это ведь должен быть мой сын!

- Сын, значит? - гендерные шовинисты, чтоб им пропасть. - А дочь уже не прокатит?

- Дочь? - нахмурился Жиль.