Анжелика и принц

Лика никогда не была верующей, в детстве её не крестили, мать её заделалась православной разве что в последний год, когда Лике она уже была ни разу не авторитет. Поэтому креститься Лика не умела никак, ну, пришлось научиться.

А возражения на тему - что она ничего не помнит - были отметены сходу на том туманном основании, что, мол, хочешь, чтобы сочли еретичкой, или того хуже, ведьмой? Нет? Значит, крестись и молись. И благодари господа за чудесное спасение.

Про ведьм рассказала Жакетка, на ночь глядя, и это были самые те страшные истории. У них тут, оказывается, вообще капец с этим делом, потому что ведьм реально жгут, а доказать, что ты не ведьма - хер там, если заподозрили, то не отмоешься. Благородным, опять же, проще. А как же маги - спросила Лика, и получила исчерпывающий ответ - как-то так. Если маги знатны и могущественны - то никто им ничего не сделает. А если ты дочь прачки - молчи и не отсвечивай.

Ну, про молчать и не отсвечивать Лика понимала хорошо. Даже очень хорошо. Поэтому молчала, учила молитву на каком-то древнем языке типа латыни и ходила из угла в угол в комнате. Потом заставила Жакетку и Мари, служанку Туанетты, поставить кресла и сундуки не по стенам, а как попало, и стала ходить кругами, восьмерками и другими загогулинами. Под конец - с закрытыми глазами. Но что в том толку-то, если она на первой же ступеньке запнётся и завалится?

Тогда Туанетта усмехнулась и велела принести плоский ящик, типа степа из спортзала, и заставила Лику подниматься на него и спускаться. Хорошо, че, всё одно почти тренировка. И ещё надо поднимать эту херову юбку правильно, чтобы ног видно не было. Вот не было печали-то, думала Лика, а осталась бы она дома - и её бы уже похоронили, лежала бы тихонько, и никто бы её не трогал. Ни мать, ни отчим, ни братец, ни преподы, ни Туанетта с Принцем. Черви, может быть, жрали бы, но это не точно, март на дворе, они ещё там в земле не разморозились.

В субботу под вечер к Лике привели лекаря. Типа, чтоб убедиться, что она здорова и ей можно в церковь. Лика к тому моменту уже так истосковалась в трёх своих комнатах, что была готова хоть в церковь, хоть на крышу залезть, хоть куда. Но пришлось сесть в кресло и отвечать на дурацкие вопросы - что болит, что не болит, давать руки, позволять заглядывать в глаза. Впрочем, дома бы её уже на сто раз просветили - и рентгеном, и узи, и как бы не томографом, так что посмотреть в глаза смешно одетому мужику - фигня делов.

А мужик и вправду был смешнючий - у него был живот. Такой всем животам живот, и на животе - застёжка куртки на красивые металлические пуговицы. Живот появился в дверях даже раньше носа. Жакетка потом объяснила, что некоторые мужики себе пришивают на куртку внутри специальные накладки, чтоб живот вперёд торчал, как у гуся. Типа для солидности.