Баба Нюра в новом теле (деле) (СИ)

Сегодня мы запустим такую волну, которая завтра перевернёт этот город и подарит мастерам столько работы, что спать будет некогда!

И, зачерпнув горсть монет, снова закричала:

— Свинцовые трубы отпугивают деньги! Отказывайтесь от свинцовых труб!

Стоит ли говорить, что к храму мы подъехали с такой свитой, что люди быстро заполонили всё вокруг. Зрители жарко спорили, строили предположения, а я протянула руку слегка изумлённому жениху.

— Что за спектакль, Ханна? — процедил Мор, когда помог мне спуститься.

Повёл меня к церкви, а я тихо ответила:

— Зато теперь о твоей жене будут говорить не только во всём королевстве, но и далеко за его пределами.

— Не поспоришь, — усмехнулся Дэвон. — Ещё ни одна невеста по пути к храму не призывала людей отказываться от свинцовых труб. Но что подвигло тебя на подобные заявления?

Я поднялась по ступенькам и, прежде чем войти в церковь, посмотрела мужчине в глаза.

— Уверена, ты уже знаешь.

— Что именно я знаю? — нахмурился мужчина.

Улыбнувшись ему, я ступила на порог храма и попала в царство огней огней и ослепительного золота. Всё здесь дышало богатством, начиная от паркета из дорогих пород дерева и заканчивая расшитым драгоценными камнями облачением церковника.

— Интересно, этот человек тоже в списке? — тихо предположила я.

— В каком списке, Ханна?

— В том, который Элиза вынесла из дома Тёрнеров, когда вы проводили обыск, — приближаясь к алтарю, сообщила я. Остановившись, повернулась к жениху и добавила: — А сейчас он у меня под корсетом.

Ого! Вот это взгляд!

То, как жадно Дэвон посмотрел на корсет, заставило поперхнуться даже священника.

Глава 50

— Объявляю вас мужем и женой! — объявил церковник. — Можете поцеловать невесту.

Мор развернул меня к себе и улыбнулся так собственнически, что по телу пробежались мурашки. Наклонился к уху, шепнув:

— Теперь ты моя, Ханна, со всеми своими…

— Тараканами? — невинно хлопнула ресницами.

А вот не собираюсь сладким сиропом растекаться!

— … Тайнами, — в лёгкой растерянности закончил он, но потом подался ко мне, касаясь губами моих.

Вот не хотела таять! И всё же, стоило Дэвону поцеловать меня, так нежно и трепетно, как сердце пропустило сразу несколько ударов. Хотелось обнять мужчину, прижаться к нему и со всей страстью ответить на поцелуй, но я тут вроде как невинную деву изображаю. Поэтому пришлось сдержаться и, чтобы показать смущение аристократки, «впервые» целующейся с мужем, покраснеть.

Последнее, признаться, далось с трудом. Я так давно не краснела, что забыла, как это делается. Ничего мои щёки не брало, что бы ни вспоминала из того, что успела натворить за свою длинную жизнь…

Как вдруг перед глазами встала картинка из недалёкого прошлого.