Бархатная Принцесса

Она сжимает бедра сильнее, сдавливая меня так сильно, что это почти больно. И насаживается сама, развратно и откровенно, с моим именем на губах. Я развожу ее бедра и не спеша толкаюсь снова, до самого конца, до дрожи в каждой мышце. Нужно держать себя в руках, нужно что-то сделать с мыслями о том, какая она мокрая, охуено тугая, словно кулак, и пульсирует вокруг меня острой потребностью выдоить всего.

Я чувствую, что ей немного больно, и в последнем проблеске сознания нахожу силы, чтобы оторваться от нее.

Возможно, для первого раза достаточно? Может быть, я не рехнусь, если кончу не в нее?

— Нет! – выкрикивает моя Принцесса, когда пытаюсь осуществить задуманное. – Просто… медленнее.

Просто… медленнее.

Просто, блядь, медленнее…

Я сгорю, трахая ее.

И это будет прекрасно.

Она тяжело дышит с каждым моим движением, закрывает глаза, и на ресницах блестят слезинки. Здесь, сейчас, только со мной она теряется свою долбаную маску безразличия и спокойствия, забывает об этих шести годах разницы и отдается, словно в первый раз: жадно, алчно, сжимая своим телом, буквально умоляя дать ей себя.

Она такая настоящая, что больно смотреть. Страстная, безумная, бесконтрольная. Теряюсь в ней, переступаю за грань, где нет ничего, только ее судорожные стоны:

— Да, да… еще… Кай… еще. Сейчас, сейчас!

Это удовольствие разрезает меня пополам, словно циркулярная пила. Я должен глотнуть свою Принцессу, потому что легкие превратились в один сплошной стон.

И она безошибочно угадывает мою потребность – бешено целует, лижет языком мои стиснутые зубы, пока я накачиваю ее собой. Пусть берет всего. Пусть идет со мной внутри, пусть я буду в ней, сохранюсь глубоко между ног.

Мы вздрагиваем почти одновременно, и несколько следующих толчков – это просто невыносимо приятные судороги, от которых я на миг теряю зрение и слух, и падаю во что-то безупречное, почему-то со вкусом перца на губах.

Словно залпом выпил нирвану.

И целуемся, как школьники: несмело и нежно."

"Впервые в жизни после секса у меня отказывают ноги. Я прижимаю Даниэлу к стене, пытаюсь немного отдышаться, потому что голова идет кругом и в груди набухает что-то такое огромное, теплое, отчего хочется просто целоваться с моей Принцессой. Целоваться всю оставшуюся жизнь. И я чуть не говорю ей об этом, но вовремя прикусываю язык.