Бархатная Принцесса

И взгляд у него волчий: голодный, жесткий. Кажется, из нас четверых он единственный плевать хотел на происходящее. Прячет большие пальцы за пояс джинсов, ничуть не смущаясь того, что молния немного разошлась и редкая дорожка темных, жестких на вид волос неприлично толкается в сторону паха.

— Олег, я думаю, здесь точно не стоит об этом разговаривать, - влезаю я.

— Даниэла, не встревай, - отмахивается от меня муж. – Ты все время за нее заступаешься, и вот к чему это привело.

Оля смотрит на меня с немым вопросом. Немудрено, она-то не в курсе, сколько раз я уговаривала Олега не пороть горячку и вспомнить о том, что Оле всего-навсего двадцать два и она, как все девушки ее возраста, может быть категорична и груба, и совершает ошибки потому что пытается найти свой путь в жизни. Я не святая, совсем не святая, и делаю это не для того, чтобы очистить совесть, просто понимаю: Оля его единственная дочь, и их разлад все равно в первую очередь ударит по нашей семье.

— Одевайтесь и заходите в дом, - говорю, стараясь не смотреть на Кая.

Олег сверлит меня взглядом: недоволен, что я снова влезла в их семейное. Не видит, не понимает, что больше нет «его» и «мое», есть «наше». И как бы там ни было, я тоже в некоторой степени несу ответственность за Олю.

— Пожалуйста, Олег…"

"Он сжимает челюсти, но соглашается. И чтобы окончательно его успокоить – ныряю мужу под руку в поисках тепла и поддержки. Сила женщины не в том, чтобы быть ровным гвоздем в доске из железного дерева – я это знаю.

— Если я не убью его, мальчишка будет по гроб жизни тебе обязан, - бормочет Олег, пока я веду его к дому.

Я же просто надеюсь, что мы поговорим, придем к какому-то верному решению, которое устроит всех – и Кай навсегда исчезнет из моей жизни.

Глава пятая: Кай

Его рука у нее на плече: гладит поверх легкой полупрозрачной кофты, забирает ткань вверх, чтобы добраться до голой, покрытой сливочным загаром кожи. Пальцы скользят вниз, до тонкого острого локтя, и снова вверх, на этот раз зарываясь в волосы.

Делаю шаг вперед, чувствуя, как воздух в легких превращается в адский концентрат бешенства.

Я оторву ему руки, проломаю все пальцы, чтобы он больше никогда до нее не дотрагивался.

— Кай, ты что?! – Ляля тянет меня за локоть, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не оттолкнуть ее.

Я заведен до упора, и едва ли тормозов хватит, чтобы вовремя остановиться. Если, конечно, я захочу остановиться.

Четыре месяца, сто двадцать сраных дней, каждый из которых был наполнен ею.

Она стала моим наваждением, моей болью. Сиреневый взгляд кипятком ошпарил сердце, и теперь в груди просто комок кровоточащего мяса, на который судьбой нанесено ее имя: Даниэла.

— Дани его успокоит, все будет хорошо. – Ляля смотрит на меня с бестолково-счастливой улыбкой.