Бархатная Принцесса

Наверное, это уже из области самообмана, но именно сейчас я отчетливо вспоминаю, как там, в теплой Америке, когда гуляли по пляжу, катались на роликах и сидели на краю пирса, скармливая чайкам кусочки пончиков, я чувствовал, что между нами не просто острые отношения на грани. Между нами нервущаяся нить.

Я обнимаю Принцессу, на этот раз нежнее, и проглатываю огненную судорогу, когда она случайно прижимается к забинтованному плечу. Больше никаких слабостей. Теперь на мне ответственность.

— Ты не неуклюжий медведь, – стараясь не выдать чувства дрожью в голосе, говорит моя Принцесса. – Ты теперь… папочка.

И хочется улыбаться так широко и от всей души, что пробирает опасение, как бы рожа не треснула. Ну и «красавчиком» я, наверное, буду, когда превращусь в китайскую подделку под Джокера.

А ведь не хотел детей. До Даниэлы жизнь была такой простой и скучной, что даже вспоминать неловко. Я был классическим придурком, здоровым лбом, который хотел развлечений и бежал от ответственности, а от слова «дети» шарахался, как черт от ладана.

— Ты все изменила, Принцесса, - озвучиваю общий итог моей бессмысленной жизни до нее. И кажется, если замереть и не дышать, смогу услышать стук маленького сердца у нее в животе, хоть я не настолько темный неуч, чтобы не понимать, что это просто моя фантазия.

Даниэла обнимает мое лицо руками, и ее ладони такие крохотные, а запястья такие тонкие, что страшно притронуться. Всего пара суток прошла, как касался ее в последний раз, но эти сорок восемь часов ощущаются, как пропасть, в которую я падал без ее глаз, поцелуев, ощущения теплого тела у меня под боком.

— Ты чего улыбаешься? – Принцесса смущенно убирает за ухо прядь.

— Вспомнил, что ты всегда ворочаешься, когда слишком сильно тебя обнимаю во сне, но никогда не убираешь мои руки.

— Вот еще, - деловито говорит она. И шепчет вместе с поцелуем: - Я так испугалась, Кай…

Мы жадно целуемся, цепляемся друг в друга, будто скобки из степлера. Можно бесконечно говорить о том, что там, когда я уже видел свет в конце тоннеля, я думал только о том, что родиться стоило хотя бы бля того, чтобы встретить свою Принцессу. И что я хотел сделать с ней миллион всяких бессмысленных ерундовин: гирлянды из цветной бумаги, чтобы украсить квартиру к Новому году, сводить кино и на двоих слопать самое большое ведро попкорна, покупать мебель и смотреть, как она сосредоточено рисует в своем планшете, закусывая кончик волос, когда нервничает.

Но это ведь просто слова. Куда важнее то, что она снова в моих легких: вдыхает жизнь, наполняет собой и больше не стесняется, хоть до сих пор краснеет, как девчонка.

Даниэла почти отскакивает, когда за нашими спинами слышится выразительное покашливание.