Бархатная Принцесса

Даже если я не настолько богатая задница, как ее старый хер, я все равно хочу ее забрать. Для себя одного. Но наше совместное будущее такая же фантастика, как и колонизация Марса.

Эта мысль так оглушает своей внезапностью, что я чувствую себя кеглей, которую смело с поля одним четко выверенным ударом.

— Завтра я поговорю с Олегом, - говорит Даниэла, разрушая нашу одну на двоих тишину. – Я не знаю… Он точно не погладит Олю по голове.

— Это все, что тебя волнует? – Приходится заложить ладони в задние карманы – хоть какая-то страховка от того, чтобы не притронуться к ней.

— Да, - слишком быстро отвечает Даниэла и все-таки поворачивается. Держит в руках какую-то Лялину тряпку и смотрит на меня такими глазами, что сдуреть можно. – Это все, что меня волнует, потому что тебя, похоже, не волнует вообще ничего.

Я чувствую себя готовым к броску змеей. Этот тон, этот взгляд королевы жизни, этот задранный нос и насквозь пропитанная фальшью смелость.

— Может, хватит быть ребенком, Кай? Плыть по течению, делать то, что вздумается и ломать чужие игрушки?

— Ты ни хера вообще обо мне не знаешь, - мгновенно вспыхиваю я. Самоконтроль и так ни к черту, но сейчас я едва держусь, чтобы не натворить глупостей. Звуки посуды с кухни раздражают, трут пенопластом по раскаленным до бела нервам."

"— Думаешь, не знаю? – Даниэла усмехается, швыряет Лялину тряпку обратно в большой чемодан. – Думаешь, не понимаю, что у тебя интерес обиженного мальчика? Как же, Кай привык получать все, что ему хочется, даже чужих жен.

Она просто выносит мне мозг. Отбрасывает назад, словно я теннисный шарик. Рвет меня на куски своими блядскими серебряными глазами, потому что знает: я беспомощен сейчас. Если только Ляля…

— Чайник почти закипел, - тут же появляется она - и я до хруста костяшек сжимаю дверной косяк.

— Мне уже пора, - бросает Даниэла. – Я позвоню, когда появятся новости.

Эти слова не для меня, но идет она в мою сторону, и на мгновение мне кажется, что притяжение между нами просто разорвет наши цепи и мы, послав на хуй весь мир, просто прилипнем друг к другу. И пусть бы Ляля катилась в жопу вместе со своим папашей.

Но Даниэла просто идет к выходу, и для этого ей нужно пройти мимо меня.

Я точно не сдержусь, не смогу, или смогу, если придумаю, как сломать себе руки. Потому что желание притронуться к ней запредельно сильное. Она – мой личный закон притяжения, луна моего прилива, непостижимое природное явление, которое просто нужно принять как данность.

Она делает несколько шагов, каждый из которых ведет к неизбежному столкновению.

Закрываю глаза, глотаю несуществующую слюну и молюсь всем дьяволам, чтобы не сорваться. Мне срать, что Никольский сделает со мной, но он, блядь, может сделать больно ей.