Бархатная Принцесса

— Меня не интересуют маленькие мальчики, - отбривает Принцесса.

Кстати, она смыла всю косметику. И ресницы у нее светлые и пушистые, загибаются как у куклы."

"Рядом притормаживает компания явно обдолбаных в хлам подростков. Понтуются, врубают до упора музыку - и из автономной колонки раздаются знакомые строчки[1].

— Прольются все слова как дождь… - пою прямо в полураскрытые губы Принцессы.

Алкоголь гоняет кровь со скоростью света, и дает о себе знать выпитое на голодный желудок.

Остановите эту вонючую реальность, я пропустил свою станцию.

— И там, где ты меня не ждешь… - Ловлю ее ладонь и кладу себе на лицо.

Жмурюсь, потому что чувствую, как она дрожит, сдерживаясь, чтобы не вонзить ногти мне в кожу. Скольжу языком по линиям ее жизни, слизывая имя предыдущего любовника, которое она после ночи со мной точно забудет.

В кармане ее плаща вибрирует телефон, и Принцесса толчком отбрасывает мою голову назад.

— Тебя уже друзья заждались. И помирись со своей девушкой, Кай, - говорит до тошноты менторским тоном. – С Днем Рождения.

«Да пошла ты!» - мысленно кричу ей вслед.

И как дурак мокну под дождем, провожая ее взглядом, пока Принцесса не заходит внутрь гостиницы.

«К херам все, я не дам ей уйти просто так!»

Но, конечно, хрен бы мне: у меня нет браслета постояльца - и ночной портье, как попугай, твердит одно и то же: «Информацию о клиентах не предоставляем, покиньте гостиницу, иначе я буду вынужден вызвать охрану».

Почему не спросил, как ее зовут?

Дождь льет как из ведра, но я не хочу возвращаться в кафе.

Мой байк припаркован за углом, и садиться на него с таким туманом в башке – хуевая идея, но мне все равно. В венах горит обида и злость.

Телефон лежит в кармане куртки – я его выключил, как только мы с Лялей распрощались. Она любит вывалить на меня кучу дерьма, сказать, что я придурок и ни хрена не понимаю в ее непростой жизни дочки олигарха, а потом названивать раз в минуту, плакать и просить приехать, потому что она была неправа. Мы вместе всего полгода, но она постоянно так делает.

Все-таки сажусь на байк и не одеваю шлем.

Настроение такое, что даже если убьюсь в хлам – плевать. Главное, чтобы сразу в могилу, потому что жить инвалидом или овощем я не буду. Вены себе перегрызу, если нужно, но все равно сдохну.

Есть только одно место на свете, где я хочу сейчас быть, и именно туда еду – тату-салон друга моего бати. Отца не стало десять лет назад, так что Михалыч, можно сказать, мне почти за второго родителя. Бывало, что и рожу мне бил, когда я бухой в дым влипал в очередную историю. Есть у меня две проблемы: не умею держать язык за зубами и не сношу оскорблений.

У Михалыча, как всегда, горит свет. Когда только спит?

Вваливаюсь внутрь, на ходу стаскивая насквозь мокрую куртку и футболку.