Бархатная Принцесса

Кай забирает у меня термос, перехватывает за талию и мягко сажает на мотоцикл. Сам становится рядом, проталкивает себя между моими разведенными коленями, и я непроизвольно, как умирающая лоза, тянусь, чтобы обнять его. Так отчаянно сильно, что болят запястья. И в голове бьется мысль: какой же он все-таки большой, такой сильный и крепкий, такой ненормальный, что бьет в голову, как гавайский коктейль с белым ромом.

— Что с тобой, Принцесса? – слышу простуженный голос в этот дурацкий большой помпон.

Я мотаю головой, потому что даже не представляю, как буду рассказывать ему обо всем.

Да и с чего начать? Только с самого начала, с того дня, когда в моей жизни появился Сергей, и чем это все кончилось.

— Рассказывай, - четко и жестко повторяет он.

И… меня просто рвет. Как плотину. Как папиросную бумагу лучом света, направленным через увеличительное стекло. И остановится невозможно, потому что я должна была кому-то рассказать, хоть до этого дня я почти поверила, что могу жить с этим штормом в душе - и он меня почти не задевает. Но я говорю и говорю, обо всем: об ошибке, которую совершила, о том, что позволила себе увлечься мужчиной, который даже не посчитал меня достойной правды.

Как узнала о том, что он женат, и почти сразу – что я беременна. Как тяжело переносила подлый удар, как на третьем месяце начались проблемы с беременностью, и как я потеряла ребенка. И долгая реабилитация после, несколько операций, после которых мне хотелось, чтобы солнце упало на землю и сожгло весь мир, и неутешительный диагноз «бесплодие» в конце. Я плачу, но Кай не останавливает и не жалеет – просто слушает.

Потом рассказываю про Олега, про то, что он умел красиво ухаживать и всегда был заботливым и чутким.

И что у меня не случился приступ угрызений совести, когда он сразу сказал, что женат и что, хоть его брак давно мертв, развод не входит в его планы. Мне было все равно. Я не пытаюсь обелить ни один свой поступок, потому что для меня уже слишком поздно.

Когда я заканчиваю, первая мысль, которая зарождается в девственно пустой голове – у моего Кая больше нет повода смотреть на меня, как на диковинку. Вот она я – смертная женщина, с ног до головы изрезанная невидимыми шрамами. Они уже не болят, но останутся со мной навсегда.

Отодвигаюсь, разжимая руки, чтобы заглянуть в лицо Каю и увидеть там… Я не знаю, что. Осуждение? Презрение? Пустое желание? Если он захочет – я отдам себя всю, пусть и всего на один раз. Это все равно, что пройти по лезвию между прошлым и будущим – дорога в один конец, и пятки будут кровоточить до самой смерти.

— Ты хочешь этого ребенка? – спрашивает Кай, поправляя мою шапку, которая сползла почти на затылок.

— Хочу, - без тени сомнения отвечаю я.

Он жует губу, молчит и хмурится.